Шла жизнь во мраке даже днём. Грехи плодились, размножались. Всяк был уверен лишь в одном: ему ждать неоткуда жалость. Зубаст и хищен каждый был (всё – не спастись от преисподней). Не скрыть душевной худобы фасадом плоти тучной, потной. Но Ты, родившись, мир взорвал невидимым землетрясеньем. Смыл грязь в разверзшийся провал могучим паводком весенним. Всё это позже, а пока Ты в яслях спишь Младенцем нежным – волхвам на радость, пастухам; лучистые глазёнки смежив. |