ОБРАЩЕНИЕ К СВЕТУ
пьеса По мотивам книги Ф.де Носэ «Цецилия» "И свет во тьме светит, и тьма не объяла его." (Ин.1:5) Место действия: Рим, вторая половина I века от Р.Х. (64 год) Действующие лица: Апостол Петр: Седовласый старец с бородой, в иудейской одежде Апостол Павел: Человек старше 60 лет с бородой, в иудейской одежде Цецилия: Гречанка — молодая девушка из богатой семьи Луций: Ее брат-ровесник, хорошо воспитан, грамотный, любит сестру Клавдия: Их мать, верная христианка Марк Порций Корнелий: Богатый римлянин, в преклонных летах, философ по природе, уставший от жизни и тщетных поисков истины Августа: Его жена, любит мужа уже скорее по привычке и устала от его философствований, не ценит его, как не ценят что-то каждодневное. Валерия: Их дочь, любимица отца, избалованна, но любит отца и способна на добрые поступки Друзилла: Слепая девушка, искренняя христианка Юния: Кормилица Цецилии и Луция, простоватая, но искренняя женщина Арнобий: Ее муж, благоразумный и серьезный человек лет 50 Ливия: Рабыня в доме Корнелия, мужественная христианка Торговец: Заимодавец, торговец рабами, эмоциональный южанин, при этом грубый, наглый и шумный человек Управляющий (покупатель): Вольноотпущенник, человек средних лет, здравомыслящий, спокойный. Римский воин 1 Римский воин 2 рабы Занавес закрыт, играет музыка, звучат стихи, потом под музыку занавес медленно открывается, лучи света выхватывают фрагменты декорации: здания, площадь, потом освещается группа рабов. СЦЕНА 1. Ночь перед продажей На сцене площадь. На переднем плане небольшая кучка рабов спящих прямо на земле. Цецилия неподвижно лежит, "свернувшись калачиком", головой к центру сцены, уткнувшись лицом в согнутый локоть, непонятно, то ли она плачет, то ли спит. Луций сидит неподвижно, подперев голову рукой, погруженный в невеселые мысли. Луций: Ты не спишь, Цецилия? Цецилия: Нет. (Садится, безучастно глядя в зал) Луций: Ты знаешь, у нас все-таки есть выход. Если нас продадут, то я буду так работать, чтобы выкупить тебя из рабства. Сначала тебя, а потом меня. Римские законы позволяют это. Цецилия: (Безнадежно качает головой) Ах, Луций!.. (Молчит) Быть может, нас купят вместе… Боги не допустят, чтобы нас разлучили! Луций: Боги жестоки. Они гневаются на нас. Или им нет до нас дела. Ведь наш отец считался одним из самых богатых людей в Афинах, а что теперь, когда он умер? Цецилия: Теперь! Теперь мы нищие! А завтра нас продадут, и мы станем рабами. Луций: … Словно тьма опустилась над нами, и нет никакого просвета! Цецилия: (Молчит) Послушай, Луций, наша кормилица перед отъездом из Афин рассказала мне, что наша с тобой мать совсем не умерла, и что она очень любит нас и молится за нас. Луций: Наша мать жива?!… (Меняет позу) Почему же ты молчала, Цецилия? Цецилия: Кормилица не велела тебе говорить, она боялась, что ты станешь разыскивать ее, а отец рассердится и лишит тебя наследства. Она не знала, что у отца долги. Луций: (Задумчиво) Я едва помню матушку, мы ведь были совсем маленькие тогда... И где же она теперь? Цецилия: Я не знаю. А ты помнишь, как она вдруг исчезла? Луций: Я помню, что бегал по дому, заглядывал всем в лица и спрашивал: "Где мама?". Но никто не отвечал мне. Слуги отводили глаза и молчали. Цецилия: Так вот, она жива. Но отец изгнал ее из дома за то, что она обратилась к Какому-то неведомому Богу. И вот здесь у меня то, что она просила отдать нам. (Достает свитки) Луций: Что это? Какие-то письмена. (Пытается прочесть) Эх, ничего не видно! Огня бы сейчас! Цецилия: Спрячь это. Может быть, эти свитки помогут нам найти ее. Правда они очень старые, я не знаю что там написано, но за столько лет многое изменилось. Все эти годы они хранились у Юнии. Матушка сказала ей, что один предназначен тебе, а другой мне. Луций: А какому Богу поклоняется наша матушка? Цецилия: Я не знаю… только это не римский и не греческий Бог. Юния говорила, что отец очень гневался. Но матушка была тверда и не переменила своей веры. И тогда отец выгнал ее, запретив видеться с нами, чтобы мы не заразились ее верой. Луций: Если бы можно было найти ее!.. Цецилия: Я не очень на это надеюсь. Да и как мы узнаем друг друга? Мы же изменились за это время, и она тоже изменилась. К тому же мы отвыкли от нее и почти не помним ее лица… Луций: Ее черты и правда стерлись из памяти. Я помню только, что она очень милая. Один раз к нам приехало много гостей, и были какие-то дети — мои сверстники. И вот они стали спорить между собою, чья матушка красивее. Нам было года по четыре. Каждый рассуждал, что вот его матушка самая красивая. А я не спорил ни с кем. Я молчал. Мне было их жалко. "Ну о чем они спорят? — думал я — разве могут их матери сравниться с моей? Ведь моя матушка самая красивая!" Я молчал и тихо радовался, и не стал говорить им, чтобы не огорчать их. Все-таки они гости. Мне было четыре года! Никого в жизни не любил я так сильно, как ее. Я ею гордился. Цецилия: А я помню свою болезнь. Матушка не подпускала ко мне никого, даже кормилицу. Она сама давала мне лекарство, сидела у меня всю ночь. Я помню ее заплаканное и измученное лицо. Мне было так жаль ее! Просто до слез. Я не думала о своей болезни. Может быть, моя болезнь и была серьезной, я помню лишь, что была слаба, но не испытывала таких болей, чтобы можно было обо мне так убиваться. Но ее лицо! Я много раз потом вспоминала эти дни, и мне было жаль ее, я ругала себя, что смогла причинить ей такие страдания. Луций: Да, она очень любила нас. Должно было случиться что-то действительно очень серьезное, чтобы она нас оставила. Как это все странно! Цецилия: Что толку рассуждать теперь. Давай лучше уснем, а то скоро рассвет, начнется торговля… Неужели мы расстанемся? Луций: Не думай об этом… Скоро, и правда, рассвет, придут торговцы. Давай поспим. СЦЕНА 2. Продажа Цецилии Утро на невольничьем рынке, рабы стоят в круг, спинами внутрь, скованные друг с другом цепями, торговец расставляет их, поправляет. Луций и Цецилия стоят рядом понурившись. Торговец: (Переставляет подростка на другое место, подальше от матери, та цепляется за сына) Отойди от своего щенка, уродина, а то его никто не купит. Если я не продам вас сегодня, то вместо ужина получите хорошую порку. (Женщина всхлипывает) За тебя саму никто двух динариев не даст. Мне дороже тебя кормить, образина. (Подходит к Цецилии) А ты встань сюда, красотка. (Отводит ее от Луция) Ну-ка, распусти-ка волосы … вот так. Не вздумай реветь, а то отправлю на плантации. Улыбайся! Продам тебя богатому старичку, будешь в шелковых туниках ходить, спасибо мне скажешь. Луций: (Гневно сжимает кулаки) Хозяин, нас нужно продавать вместе. Торговец: Закрой свой рот и не зли меня. Я в гневе страшен. Если не забью до смерти, то продам на каменоломни. Там ты быстро сгниешь. Твой отец должен мне такую сумму, что я все равно остаюсь в убытке. Луций: (Понимает, что лучше не спорить, сжимает молча зубы) Подходят покупатели, обходят молча рабов, один останавливается около Цецилии, проверяет ее зубы, пробует на ощупь волосы, ущипывает за локоть. Покупатель: (Обращается к торговцу) Гречанка? Торговец: Да, из Афин. Покупатель: Что просишь за нее? Торговец: Тысячу сестерциев. Покупатель: Дорого. Торговец: Конечно, откуда у тебя деньги на такую красавицу? Купи себе старуху, чтоб стряпала твой скудный ужин. Покупатель: Что она умеет делать? Торговец: (Уклончиво) Она прекрасно воспитана! Покупатель: Оно и видно, что делать она ничего не умеет. Торговец: (Кивает на пожилую женщину) Купи вон ту, она все умеет. Покупатель: Мне велено купить девушку из Греции. Торговец: Смотри сам. На рынке нет сегодня ни одной другой гречанки. Покупатель: Ну что ж, ты прав. Восемьсот сестерциев. Торговец: Не могу. И так продаю в убыток. Покупатель: Ладно, покупаю. (Достает деньги, отсчитывает) Луций: (Кричит, подавшись вперед, обращаясь к покупателю) Скажи, кто ее хозяин, как зовут твоего господина? Покупатель: Ты что, собрался ее похитить? Торговец: (Хватает Луция, отталкивает его назад сильным ударом) Ах ты, паршивый раб, ты хочешь отбить от меня покупателей? Луций: Хозяин! Я только хотел спросить, куда ее продали? Цецилия! Цецилия! (Снова подается вперед к ней, но хозяин еще раз откидывает его на место) Цецилия: Луций! Братик мой, братик! (Плачет) Покупатель: (Толкает ее вперед, она идет, уткнувшись лицом в ладони) Иди, иди! (Он оглядывается на торговца) Продай его на галеры или гладиаторам. А то не оберешься с ним хлопот. Слуга из него не получится! Помяни мое слово! (Уходят с Цецилией) Торговец: Ах ты, мятежный раб! Я же говорил тебе, не зли меня! Не зли! (Ударяет его несколько раз) Луций: (Сквозь слезы) Что ты позволяешь себе, ничтожный торгаш? Торговец: Ты с кем говоришь, пес? (Начинает его избивать, музыка, гаснет свет, удары и стоны в темноте) СЦЕНА 3. Встреча Луция с Друзиллой Площадь Рима, слева в стороне на авансцене в углу темница, римский воин стоит на страже. Луций, весь в синяках, убитый горем идет, прихрамывая, сам не зная куда, ничего не видя от огорчения, и наталкивается на идущую навстречу Друзиллу. Луций: Осторожно! Прости пожалуйста… Я немного задумался… (Всматривается в ее лицо с удивлением и состраданием) Почему ты ходишь одна? Друзилла: Я привыкла ходить по городу. Луций: Позволь проводить тебя и донести твою корзину. Друзилла: Нет, нет! Корзина не тяжела, но, если ты поможешь перейти площадь, я буду тебе благодарна. Луций: Я провожу тебя. (Взял ее за руку, и они пошли) Ты идешь в тот дом, что напротив?! (Останавливается в нерешительности) А ты знаешь, что там стоит часовой?.. Друзилла: Знаю. Луций: Значит, там кто-то находится под стражей? Друзилла: Да. Луций: Выходит, ты идешь навестить арестованного? Друзилла: Да, моя госпожа посылает ему еду. А ты не был у него? Луций: Да я и не знаю, кто он. Почему я должен навещать его? Он раб или свободный? Друзилла: Он раб Божий. Луций: ЧЕЙ раб?! Друзилла: Раб Божий Павел, это он так называет себя. Он здесь в заточении, но его можно навещать. Если хочешь, пойдем вместе, он примет тебя хорошо. Он принимает всех, кто желает познать великую истину. Луций: Какую истину? Друзилла: Об Иисусе Христе. Луций: (Равнодушно) Ничего не слышал о Нем. Я ведь сам из Афин, и никого еще в Риме не знаю. А Он Кто? Друзилла: Он Сын Божий. Луций: Сын Божий?! (Задумался) А Какого Бога? Их так много у нас в Греции. И здесь в Риме тоже. Я видел пантеон римских богов. Друзилла: Римские и греческие боги — это всего лишь идолы, статуи, сделанные людьми, они не слышат и не видят. Есть только Один Истинный Бог, сотворивший небо и землю и все, что существует. Луций: Разве есть такой Бог? Откуда ты можешь знать?! (Вздохнул с сожалением) Мы уже пришли. Так кто же он, этот узник? Он римлянин или грек? Друзилла: Он еврей из Тарса, а здесь он ждет кесарева суда. Мне пора идти. Спасибо тебе. Луций: Пожалуй, я зайду с тобой, если можно. Мне нужно кое-что спросить у него. Ты говоришь, его зовут Павел? Друзилла: Да, Апостол Павел. (Заходят в дом) Музыка, смена декораций. СЦЕНА 4. Таинственный свиток. Корнелий ищет истину В доме Корнелия. Цецилия стоит с цепью на руках и ошейником рабыни. Августа: Ты просила себе рабыню — гречанку, так вот, тебе купили ее сегодня на невольничьем рынке за 1000 сестерциев. Ты довольна? Валерия: Мама, мне кажется, что она совершенно не похожа на рабыню. Августа: Ничего, Валерия, приставишь ее к опытной служанке, и она научит ее делать все, что тебе нужно. А если будет строптива, отправишь к экзекутору. Пару раз высекут, и будет как шелковая. (уходит) Валерия: (К Цецилии) Пойди сюда. Я твоя новая госпожа. Ты будешь моей служанкой. Как твое имя? Цецилия: Цецилия. Валерия: Скажи мне, умеешь ли ты плести гирлянды из цветов? Цецилия: Да, госпожа, я плела прежде. Валерия: А приготовлять мази и пудры? Цецилия: Меня не учили этому. Валерия: А причесывать волосы, укладывать складками одежду? Цецилия: (Молчит) Валерия: Если я спрашиваю, ты должна отвечать. Цецилия: (Плачет) Валерия: Еще что выдумала! Прекрати сейчас же! Не забывай, что ты всего лишь рабыня и должна угождать моим желаниям. За тебя уплатили 1000 сестерциев, это очень высокая цена. И ты теперь моя. (Берет ее за подбородок) Ну-ка улыбнись! Вот так. Что это у тебя такое? Цецилия: Ах, госпожа… (Закрывает рукой, висящий на шнурке маленький мешочек) Валерия: У тебя нет ничего своего, запомни. Дай, я посмотрю и отдам. А вдруг там яд, и ты хочешь меня отравить? Цецилия: Что ты, госпожа…! (Отдает свиток) Валерия: Интересно, откуда у рабыни пергаментный свиток? Это стоит денег. Цецилия: Моя матушка дала это для меня. Валерия: Ты знаешь, что здесь написано? Цецилия: Для гречанки считается позором, если она умеет читать. Валерия: Так ты не читала этого? Цецилия: Нет. Валерия: Постой же, я прочту тебе. «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное» . Цецилия: (Повторяет шепотом за ней, стараясь запомнить) сынами Божиими … Валерия: Очень странные слова. Я не слышала ничего подобного. (Неохотно) Возьми обратно, раз я обещала отдать. А теперь ступай за мной, я дам тебе работу. Музыка, гаснет свет и зажигается снова. Цецилия: (Вносит стул, ставит его) «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Наверное, это о Том Боге, Которому поклоняется матушка. Я бы хотела увидеть Его. Но Кто Он? Она не отреклась от Него, даже ради нас. Кормилица говорила мне, что матушка очень плакала, когда отец сказал, что выгонит ее из дома, и много молилась… Неужели мы с ней встретимся когда-нибудь?.. Но что это значит: быть чистым сердцем? Ливия: (Тихо) Быть чистым сердцем — это значит не грешить. Цецилия: (Испуганно поворачивается к ней) Ливия: Прости, что я нечаянно подслушала тебя. Ты размышляла вслух. Откуда тебе известны заповеди блаженства? Цецилия: Какие заповеди? (Искренне) Я не знаю никаких заповедей. Ливия: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». Цецилия: А-а! (Берет ее за руки) Скажи мне, что ты слышала об этом?! И откуда? Ливия: Это заповеди Иисуса Христа. Я знаю их, потому что я христианка. А ты откуда их знаешь? Цецилия: Ты умеешь читать? Ливия: Только по-гречески. Цецилия: Посмотри (Достает пергамент). Ливия: (Радостно удивленно) Ты что, тоже христианка? Цецилия: Нет. Но я хотела бы узнать все о христианах, и, может, я сама, стала бы ей, но мне нужно понять, что это. Мне обязательно нужно понять! Ливия: Тише, нас могут услышать. Быть христианами небезопасно. Если хочешь, пойдем со мною на собрание верующих. Только никому об этом не рассказывай. Цецилия: (Радостно) Я не скажу, можешь быть уверена. Если бы ты только знала, как это для меня важно! Ливия: Попробуй сегодня вечером отпроситься у своей госпожи на пару часов. Если Богу угодно, то она тебя отпустит. Я буду молиться об этом. Цецилия: А ты научишь меня тоже молиться Богу? Ливия: Это совсем нетрудно. (Полушепотом) Истинный Бог невидим. Его невозможно изобразить или сделать статую, потому что Он Велик! Он обитает в неприступном свете! Он наполняет Собою все! И Он любит всех людей. Ему не нужны жертвы, Он Сам пожертвовал Собою, чтобы спасти нас. Цецилия: Расскажи мне еще! Ливия: Лучше увидимся вечером после работы, а то нам |