пара давних стихов жене

Рафиев Алексей Родионович

моей Кале

Товарищей вышло на грош –
зато золотой и бесценный.
…ты тоже когда-то умрешь –
расстанешься с этой сценой.
Останутся – оторопь, дрожь.

Ты только живи… пока –
пока не закончены сутки
и бьются в груди предрассудки
и наши с тобой века.
…ты только живи, пока

сугробы укутали поле
и нас по-прежнему – двое…
…ты только живи… пока…

Ты только живи, живи –
живи, как завещано свыше.
Я тоже, родная, выжил.
Ты видишь? – я тоже выжил.
…ты только живи, живи,

живи, потому что так вышло,
живи, потому что ты выжила.
…ты только еще живи.

моей Кале

Не принимаю главного. Между тем –
катится к черту все, что было моим –
и ведь не страшно. Глядя на твой живот,
я убежден, что смерть – это только дверь.
…буду болезненно рваться, скрестись –
лишь бы пробиться сквозь непонятно что.
…если прижаться ухом к иным мирам –
можно услышать пульс. Когда-то уже
я точно также стремился попасть сюда,
но в какой-то миг –

вдруг неожиданно вспомнил, что это – блеф,
и тормознулся. Два желтозубых врача
тупо смотрели, сжимая свои щипцы
и примиряясь – как бы меня схватить
так, чтобы рухнуло все, что я прежде знал –
под электрическим светом.

Что-то не то. Мне уже не страшно совсем.
Смерть остается там – за стеклом витрин,
за телесчастьем, афишами, между стен
странного города, склеенного из книг.
Сто миллиардов томов безымянных слов.
Бизнес, как бизнес – ничуть не хуже войны.