Только однажды смерть покажется злой. Все остальное время – один испуг, если прикрыться поверх головы золой. Даже не знаю… В который уже из разов кажется Кромвелем каждый махонький вождь – в мире портретов и всех остальных образов. Снег заметает – копыта чертей не стучат. Но отчетливо различим в полутьме весь этот наш всемирный, вселенский чад, весь этот наш всемирный, вселенский смрад. Страшно и холодно из-за этого мне, и отовсюду глядят Робеспьер и Марат, и, как расстрелянный, я ползу по стене. Страшно и холодно из-за этого мне. |