Привыкшее к вечной халяве, спрятавшись заподлицо, клокочет в помойной яме безликое говнецо – мальчики-переростки и девочки на двоих заполнили все перекрестки, и никуда без них. Толпы, шеренги, анклавы, корпоративные тьмы в поисках вечной халявы, в клетках своей тюрьмы, в клетках новой тетрадки новых порядков и схем – лишь бы все было в порядке и вместе – неважно, с кем. В хлеву прокуренных комнат, в угаре кухонных драк – у каждого есть свой омут и каждый себе дурак. Подвисшие на паранойе, подсевшие на героин – все это наше – земное, останки среди руин, остатки столетних стрельбищ и вековых тупиков. В плену у хлеба и зрелищ хватит на всех оков. Позвякивая кандалами, мы движемся в никуда – помыслами и делами, душами и телами – гадами сквозь года. Я тоже был крепко заперт долгие годы вдали. Мирок мой остыл и замер. И не понять глазами. Попробовали бы вы сами слететь с орбиты Земли – туда, где нет гравитации, где силы тяжести нет, и все пребывает в прострации, и звук переходит в свет. Но так легко и просто – все, что есть надо мной. Просятся в руки звезды – просят вернуться домой. Придет еще время распада – когда-нибудь да придет. Не надо спешить, не надо подталкивать числа. Тот, кто знает, когда случится самый последний отсчет – не замечает числа. Он вместе с ними течет по календарным страницам, ведя размеренный быт. он может быть верхом и низом, и одновременно – не быть. Ближе на шаг до неба. Звезды уже почти просятся в руки. Мне бы – Господи, пощади – только б увидеть истин перворожденных слизь. Боже, я же не мистик. Просто во мне срослись древние эти сучья окаменевших жил. Просто мне выпал случай, которого не заслужил. У самого кончика носа скользит, закругляясь совсем, не ведающая износа, незнающая систем, такая наивная, право, что жизнью едва ли назвать. Не жизнь, а ее оправа – как память тому назад лет сто или даже двести утратившая черты, как будто бы вечность вместе, как ангел, который ты одна – для меня и только, и столько всего вокруг, что хочется рвать, где тонко, магический этот круг, и дальше лететь, и дальше – сквозь весь этот зоосад, и не обернуться даже, и не отмотать назад. Но так легко и просто – все, что есть надо мной. Просятся в руки звезды – просят вернуться домой. Просятся в руки звезды – просят вернуться домой. |