Возможно, это часть какого-то странного ритуала: образ жены мне шепчет слова на ушко. Работа, какой бы она ни была, она все же задрала. Рука ведет по глазам, отпустив подушку. И я понимаю, что в это мгновенье, возможно, я поднимаюсь. И нет никаких сомнений: это очень важная часть, но выполнить сложно. Это часть ритуала, назовем ее – пробужденье. Сознанье приходит. Но как-то бессовестно скупо; темно в коридоре. О чем-то ворчит холодильник. На кухонном столе – разбросанных мыслей трупы. И - толи кофейная чашка, толи будильник. Но мысли не ярки еще, и краски не так уж и броски: еще кофейку. Обозначу себя в одежде. В карманах пошарю: разве что нет расчески, а в остальном все как всегда – как и вчера, как прежде. Такой вот, представьте, генно-природный фокус. Когда-то была нужна, а теперь и не вспомнить даже. Взгляну в окно: проезжает мимо автобус, везет людей на работу. Значит, и мне туда же. Какой бы она ни была, она все же уже задрала. Но кто убежденно ответит, что только лишь хлебом единым живы: а к хлебу-то что? сигареты, ларьки, магазины. Вот – кофе. Они тоже часть какого-то ритуала. И я на нее пойду. А пока буду ехать, сонно, вспомню слова старушки из давнего кинофильма: А есть ли на вашей улице храм? - Не помню. Хотя, часто, должно быть, его проезжаю мимо. |