Постой, моя душа, побудь со мной: тебе так много хочется, но все же. Нам стоит нечто обсудить с тобой. Тебя, я знаю, многое тревожит, и нужно как бы многое успеть. И за тобою не успеть сознанью. Попробуй выслушать меня хотя б на треть. Побудь теперь немножечко в молчанье. Тебе, душа, уже положен срок. Пусть ты и не заботишься об этом. Возьми теперь на память узелок, пока еще тебе возможно это. Возьми его, неси его в себе. Пока твое еще не вышло время. Запомни его в сердце, в голове, пускай не будет в тягость это бремя, пускай запомнишь ты, что я скажу, храни его, носи его в одежде. Тебе его на память завяжу. Возможно, будет все, как было прежде: ты будешь весела еще с утра, но к ужину закончится дорога, и чей-то голос скажет, что пора, что близко, при дверях, что у порога - чего не в силах избежать все мы - идти теперь долиной смертной тою, в которой света не возьмешь взаймы. И ты поймешь, что не была святою. Что не была, возможно, даже той, хотя бы малой, но частицей света, чтоб осветить что будет под ногой. Возможно, ты не думала об этом; возможно, ты потратилась сполна в погоне за насущной пищей. Возможно, что ты будешь голодна. Возможно, что теперь ты будешь нищей. Возможно, будет холод, неземной; возможно, что не будет чем прикрыться. Но узелок ты пронесешь с собой. И если тьма перед тобой сгустится, ты развяжи заветный узелок: в нем будет Имя, что важнее хлеба, и вспомни нами пройденный урок - другого ты не ведаешь под небом, другого имени - в Нем некогда сама природа естества преображалась, Его однажды не объяла тьма, - пред Ним она сейчас бы расступалась; другого имени, в чьем звуке естеству возможен новый ритм сердцебиенья: так голос, обратившийся к Нему, сплетается с особым измереньем, отличным, впрочем, от всего того, к чему была привязана ты прежде. И, узел развязав, ты будешь звать Его с надеждою, упрятавшись в надежде, так, как еще никто не голосил - отчаянно упорно, сокрушенно, надрывно, стойко, не жалея сил, а если что, то даже исступленно, пока не раскалишься добела, и даже если будешь ты не в белом, звать так, как-будто прежде не звала: другого ты не ведаешь под небом – другого имени, которое есть дверь входящему за благостною вестью; другого имени, к которому теперь тебе бы обратиться, если честно. Такого имени, в чьем знаке простота и милости бессмертие добыто. Сейчас все это в имени Христа, душа моя, и для тебя сокрыто. |