Смерть близкого, кажется такой далёкой, потому, она всегда, так центростремительна, относительно боли. Слёзы ранней, раненной дородовым теплом, весны – это тоже подобие смерти, смерти бескровного во имя освобожденного духа цвета, в израсходованном, замкнутом годичном цикле, замкнутом на застывшем сиянии молочного савана, в цепочке перерождений взгляда художника за окнами старой квартиры. Что я могу изменить? Только себя, но не свою природу. Высшая степень мужества, сильному, признать себя слабым и побеждённым – там же – высшая степень мудрости. Зима уходит в недалёкое прошлое, чтобы пустить ледяные корни в моём сердце, потерявшем ещё одну искру дольней свечи. Вот и всё, прощай, прости, возвращайся памятью, усталость скоро пройдет, пиши мимолетными призраками на стенках камина, не бойся, оборванное дыхание, всего лишь волос на голове у бога. Аминь. |