На пустыре среди равнины стоят два каменных столпа, За ними – мрачные руины, на них – закрытые врата… Засов заржавлен и изъеден веками кованый узор – Старик печален, сед и бледен издревле выставлен в дозор. Но он сидит угрюмо рядом, на посох опираясь свой, И под его тяжелым взглядом песок кружится золотой… Дорога, словно лента, вьется и вдаль бежит среди травы… Дорогой в рай она зовется среди немолкнущей молвы. А мимо старика проходят кто ищет рай в пыли дорог – Но все пути назад приводят, никто дойти туда не смог. И перед ржавыми вратами толпа людей стоит давно, Но жажду, жгущую веками, им утолить не суждено. Однажды странник показался – старик усталый и больной, Дойдя до врат, стоять остался он с непокрытой головой. Он стражника спросил смиренно: - «Позволь остаться отдохнуть В саду твоем…» - и смолк почтенно, закончив свой нелегкий путь. Тут стражник встал, спросил сурово: - «Где сад ты увидал, старик? Взгляни за мрачные засовы – все ищут рай, а ты?!» - тот сник… - «О рае я мечтал, конечно, но я не стою райских кущ – Блаженство, что дается вечно не для меня – мне горький плющ… Я жил как все, был слаб душою, подвержен всяческим страстям И грешен суетой пустою – пусти меня к твоим камням! Я там смогу осмыслить снова всю жизнь свою, и может быть, Душа к раскаянью готова, и Бог бы мог меня простить…» Вдруг страж преобразился чудно – лик Ангела горит светло, Засовы, что скрипели трудно, открылись просто и легко! За золотыми воротами цветет прекрасный райский сад, Ручьи с ажурными мостами… Но странник пятится назад: - «Как я могу – я грешен, грешен!» - и на колена пал в пыли, В благоговенье безутешен, он о прощении молил… Но Ангел произнес: - «Довольно! Твоя душа уж прощена, Ей много выпало на долю и в рай войти она должна!» Потом поднял с колен разбитых, через Врата его провел – И замер у ворот закрытых, к толпе направив строгий взор: И вся толпа вздохнула разом невнятным ропотом волненья, Прося прощенья за соблазны – и опустилась на колени… |