Надеялся, страдал. А для чего? Чтоб на исходе слышать всхлипы деток. Им крошку в рот. К чему им Рождество, Когда они беднее зимних веток, Когда у них остался только он, Мать в ночь ушла, ушла и не вернулась. И дует в них печаль со всех сторон, Преумножая комнаты сутулость... Сейчас умрёт и – лапочки – они К его ногам, зажмурившись, прижмутся, Прося защиты, хлеба, воркотни, Хотя бы слёз... Расплакались. Безумцы! Да, он умрёт, отхаркивая кровь, И взор его навечно разомкнётся, Но не душа: выказывая ловь, Она в детей проникнет, точно солнце. Им нужно жить, они ведь так малы. Ей – будет семь, а этому – четыре. В окне ветла. И прямо от ветлы Они пойдут искать Исуса в мире, Держась за ручки (словно над людьми). "Где ваша мамка?" – спросит их прохожий. Девчушка куклу даст ему. "Возьми. Она ушла, и папочка наш тоже". *** |