Кустодиевский мир берет меня в полон церквушек золотых и девок толстозадых. Сивухи перегар из-под попон Веселым колтуном стоит над чудным градом. В печатных пряниках -ребяческий восторг... Малиновый трезвон с ума мещанок сводит.. И ручка теребит цыганистый платок, зовет на самовар и граммофон заводит. И радостная Русь, ясна, как Божий день, пасхальное яйцо по небу катит снова... и не темна невзгод стремительная тень, и яблочно-красна и клюквенно-лилова. Благоотишен труд с молитвой на устах, и глаз голубизна прозрачнее купели, свет каждого окна в тесовых кружевах, и горенки уют от жостова и гжели... Спаси Христос твоя владыки и народ! С церковной паперти за все воздаст сторицей избранец Божий, ласковый юрод, на черный хлеб да соль звяцая на цевнице. Он зрит иные дни: падение и взлет, исходища путей, где в предрассветном мраке у сизой полыньи, ступив на алый лед, два русских витязи сошлись в кулачной драке. |