Далеко от людей да мирской суеты, Опустив ясны очи, молился чудак Еле слышно о запахе доброй земли, О беспечном лесном говорочке реки, Об извилистой тропке, овраге, холмах, О болотах и пнях, и листах и траве. Он впервые молился, губами дрожа. И летели слова до высоких небес. И летели, летели, летели слова, Отзывалися громом за семьдесят вёрст; И услышало ухо твоё и моё: «Сохрани, сбереги Синеокую Русь!» Вот, не ведомо боле спокойствие мне. Я внимаю далёкой мольбе чудака; Я хочу повторить, но бессильны уста; Возрыдать бы… нельзя, огрубела душа. Молча бью я поклоны один за другим, А в ответ мне: «Шалишь! Нерадение ты Не укроешь от Нас показной немотой; Разве душу положишь за други своя Иль, земное утратив богатство навек, Не тоскуя о том, без оглядки назад Зашагаешь в края, Где слеза тяжела… Где опущены руки и боязно быть Человеком святым, и проклятья стеной, И во смерти призванье живая душа Отыскать уж надеется. Знал ты о том? Да и сам ты каков? Ты молчишь. Поделом!» Но мольба чудака над землёю летит. В ней не слёзы-проклятья, - надежда слышна. И не смерть, - воскресение, святость речет: «Сохрани, сбереги Синеокую Русь!» Сохрани… Сбереги… Синеокую… 21 апреля 2007 г. |