сыну Мише При полном растворении огня внутри тебя (да и внутри меня) возможно лишь одно – не шелохнись, иначе можно спутать верх и низ. Потом вернет, но надо ли кому сто раз петлять по выжженным путям и лабиринтам – из тюрьмы в тюрьму? Особенно, когда не встретишь там ни новых городов, ни новых лиц – лишь звезды разлетаются с ресниц, и жизнь такая тонкая – как нить – натянутой струной в ушах звенит. Она ли? Нет? Очередной фантом? Не надоело в сумерках гадать? Вернись назад, малыш. На то и дом, чтоб никогда его не покидать. Но даже если ты однажды вдруг окажешься в кругу, и этот круг тебя сомнет – не бойся ничего – ведь круга нет. Пойми же – нет его и не было. В придуманном аду прозрачных символов и кажущихся снов легко поверить в горе и в беду – под толщей оскверненных нами слов, под гнетом памяти, под спудом пустоты, которая рассеется, как дым – лишь только ты поймешь, что это ты, и прочь свернешь – красивым, молодым и вечным, и не будет никогда тебя терзать жара, и холода тебе не смогут сделать ничего – ведь круга нет. Пойми же – нет его и не было в придуманном аду. Не верь, малыш, ни в горе, ни в беду. Среди людей, забывших, кто они – проходят человеческие дни и ночи, и не хочется порой касаться вовсе их слепых могил. Но так нельзя. Открой их гроб, отрой свою судьбу из праха, Михаил. Ты среди них и ты – один из них. Не забывай об этом никогда! Достаточно забыть всего на миг, и вечной мукой, длящейся года, покажется и жизнь, и этот мир, задуманный совсем не для того, но превращенный гордыми людьми в предчувствие, что нет уже его. |