Россия Уже давно ловлю себя на том, что лишним словом трачу Небеса. Я был всегда – и в прошлом, и потом. Достаточно взглянуть в мои глаза, чтоб все понять – однажды навсегда, не загоняя попусту коней. Я растворяюсь – раз и навсегда, но делаюсь и выше, и длинней. Какая жуть! Какая красота! Однообразие девичьих поз вот-вот исчезнет вовсе, без следа, а следом я – напыщенный барбос, порядком отбрехавшись по дворам и переулкам, скину колтуны, прилипшие к девичьим веерам воздушной и придушенной страны. Ах, милая и загнанная, ты хотела бы их всех похоронить и звезды переплавить на кресты – пусть даже Бог по-прежнему хранит и бережет, и все твои враги тебе давно уже подчинены, и ты сидишь на берегу реки на протяжении её длины. Москва «До основанья, а затем…» Интернационал Проснуться бы однажды насовсем – забыть себя и обернуться всуе началом функции в цепном ряду систем – как будто я все это нарисую, а не сотру, и этот старый свет не требует тотальных разрушений. Как на воде – растаял легкий след гримас восторга, масок раздраженья. Бесчувствие наполнило сердца. Приходит день, когда и слов не надо, и капает с прозревшего лица – за строчкой строчка – тушь на кромку ада, застрявшего на кончике души. Мне проще думать, что все это – снится – дома, дороги, трубы, гаражи и остальная влажная столица. Не просыпайся! Не ходи за мной, не доводи меня до помутненья не требуй от меня судьбы иной, не прячься за своей огромной тенью. Гляди в упор, когда тебе велят, раба порока, девочка на вечер, сакральная, космическая блядь, нарочно заголяющая плечи. |