Жестка мелодия, и нам не все открыто. Туга струна истории. Пролито На стол обеденный из чаши капли две Янтарного питья. И жест во вне стремится, Не двигаясь. Молчаньем сражена Нависшая над миром тишина. Самой себя пугается, страшится. А миг торжественно, не прерываясь, длится. Не трапеза, но лишь сопребыванье В одной горсти трех страждущих имен В обличье херувимском. Ожиданье. Верблюжий отдаленный тихий звон. Сгущение пространства в точке срыва. Отсюда только вниз и вниз легко идти. Свобода не лукава — однокрыла, Сюда ведут прогорклые пути. В Твоем присутствии не сразу все заметишь, Ресницы взмах не легок на свету. Молчанье гибельно, но никого не встретишь, Кто бы тебя за руку ввел в игру. 1996 (разглядывая рублевскую "Троицу") |