Спас, ярое око. Нет киотов резных, не несут под иконы цветы. В наготе неприкрытой юродствует божий алтарь. Здесь на ликах святых оружейного залпа следы. На них светит с тоскою в разбитые окна фонарь. Задувает, на каменных плитах сугробами снег. Неприкаянный ветер морозную стужу несёт. Хоть невольные слёзы польются по краешку век, Да озябшие губы поют: «Слава Богу за всё!» Эхо где-то под куполом звякнет, разбив слов хрусталь. Их непрочную, хрупкую веру ничто не спасёт. Хоть свидетелей нет, разве только ворчливый февраль, Виновата и каюсь, в ответе я, Боже, за всё. Опустели, заброшены сёла клеймённых злом мест. Ни души, ни двора у потомков крестьян той поры. Не смогли с колокольни сорвать позолоченныё крест. И, разбившись, угас большевисткий безбожный порыв. |