События выстроив без спешки по порядку, Стихал последний перед Пасхою четверг, Ночь затушила чернотой остатки закатного костра, И день померк. И город будто в тишине пригнулся И сгорбленным пред звездами предстал, Ввысь башнями и стенами тянулся Луной облитый иудейский храм. Он опасался скорого навета, И дом, где Пасху есть они могли. Велел найти двоим лишь по приметам: Прохожий у ворот, кувшин воды. Все шло размеренно, как будто и случайно Нашлись и устланная горница и стол, И переплелся вечер с вечной тайной... С двенадцатью Он тихо в дом вошел... И было таинство дано в воспоминанье: Чаша вина, ломанный хлеб для них, Чтоб каждый в предрекаемых скитаниях Не забывал, Чей стал он ученик. Понять все не могли, как ни старались, И лишь надеялись: придет заветный час. От странных слов вдруг споры разгорались: Кто больше и зачем так мало нас. Он подождал, когда гам прекратиться, Сказал: «Симон, се сатана просил, Чтоб сеять вас повсюду, как пшеницу, Я ж о тебе молитвы возносил». |