Дума за думой, волна за волной – Два проявленья стихии одной... Ф. Тютчев I Глаза сдружились с белым потолком, И ветви рук срослись за головой. Уж сорок дней и снегом и дождем Осенний дух сражается с землей. Завалит двери липкая пурга, То дождь закроет серой пеленой, И за окном гурьбой плывут дома, Что для людей построил старый Ной. Земли покорность, неба произвол, А я затих, припомнив все грехи, Волна качает мой дощатый пол, И не доплыть ковчегу до зимы. Закрыть глаза - и вспомнится легко Жестокий зной и каверзный мороз. А рядом шелестит вода в окно И за стеной скулит голодный нес. Но, может, приутихнут дождь и гром, Земля осилит яростный потоп, И белый голубь в клюве голубом Оливковую ветвь мне принесет. II Разгладит ночь лиловые морщины У сумрачного неба на лице И наведет румянец лунный иней Вечерней утомленной синеве. Задует ветер отблески заката, Вернется, принесет издалека Погаснувшего солнца ароматы И свежий дым осеннего костра, И не успев еще остановиться, На тротуарах слету, впопыхах Он с листьями, танцуя, закружится При уличных изогнутых свечах. И в мир, такой уютный и безбрежный Из памяти уснувшей синевы Сплетеньями искрящихся созвездий Польются нерассказанные сны. И будто на земле уже морозно, И холод притаился во дворе, И тянутся и просятся на воздух Зашторенные отблески в окне. III Всякий раз выхожу из чего-то - Из дверей, из себя, из воды, И иду, кутерьмою измотан, На простор, до плеча, до земли. Расстаюсь, ухожу, покидаю, Оставляю, прощаюсь и рву, Но забыть ничего не пытаюсь - Только этим уменьем живу, Только помнить, как что-то случилось, Передумать и все пережить. Только высмотреть, что изменилось, И по-прежнему только любить. Иногда обопрусь я о плечи, Иль прилягу на мягкой земле. Или к другу нагряну под вечер, Чтоб погреться в случайном тепле. Поворчу обо всем без расчета, Успокою дрожанье руки, - Я опять уходил от чего-то, - Чтобы завтра туда же прийти. IV Встречают также старые места, Как мы когда-то повстречали их. Немного только грусти и тепла Прибавит память сразу на двоих. Она укажет неуклюжий дом, Узоры часто хоженых дорог, С рассказами пристанет и потом В груди раздует дымный уголек. Все тот же город: море полосой, Восточный аромат в пустых кафе, Но только воздух, мягкий и сырой, До зноя накаляется в душе. Все там же зеленеют тополя - Мне вечная и памятная быль! С ветвей густых и дождик, и снега Смывают просто пепельную пыль. А мне от лета к осени — года… Дожди меня осудят, упрекнув, И пощадит лишь желтая листва, Мне золотом всю душу обернув. И морю век иль месяц - все равно, Голубизна с налетом чуть седым Твердит мне наставление одно, Меняя шепот с криком штормовым. Я стал теперь упрямей и взрослей, Но все ж гляжу часами по утрам, Как волны лижут острия камней, И белой пеной кровь бежит из ран. V Морское дикое раздолье... Здесь мировой потоп утих. Колышется, как будто поле - Сплошных колосьев голубых. В нем недоверие лихое, Непроницаемость волны И что-то вечное, родное От красоты и старины. Не назовешь себя беспечным, А смотришь – день и ночь подряд - Как бьются о морские плечи Заря, и небо, и закат. Есть в море пенье хоровое, И сини Царские врата, И на далеком аналое Написаны небес глаза. Эх, парус забелел ли что ли В тумане бело-голубом, И я бы полетел по морю За тем небыстрым кораблем! VI Фонари у обочины ссутулились, Осветив серебристый асфальт. На вечерней истоптанной улице Что-то каждый из них потерял. По земле гладят пальцами света И наощупь находят у ног Только пыль и обрывки билетов, И остывшие камни дорог. Вот потерю один обнаружил И моргнул, и сощурил глаза, Это в черной взволнованной луже Золотая мелькнула звезда. До утра при полуночном свете Простояли, склонившись они И уснули при ярком рассвете. Успокоились - может, нашли... VII Оттого, что все выходки стерпит И не выгонит в бешенстве прочь, Оттого, что рождаюсь бессмертным Я люблю молчаливую ночь. Ухожу в коридоры аллеи, Об асфальт постучать каблуком, Может, кто-то услышит, надеюсь, Этот гулкий души перезвон. Может, выбежит кто-то навстречу И, заметив, что я занемог, Холод сердца глазами залечит И разбудит полночный чертог. Не смущаясь внезапной тревоги - Что такое минутный обман? - Повстречаю тебя на дороге, Где стоит неуклюжий каштан. И когда твои близкие плечи Осторожно к себе поверну, Под фонарные тусклые свечи Мы присядем на эту скамью. Мы такое друг другу откроем, Поделившись с природой одной, Что расплачется сердце ночное Серебристой вечерней росой. В славу первой короткой ночи Бесшабашный мы пир соберем, Нагадаем себе, напророчим Не теряться солнечным днем… Но какими-то жаркими спинами Уже выжжено место себе Угловато-чернеющей лилией У скамейки на смуглом плече… VIII Мир, облекаясь черным шелком, В случайность вкладывает смысл, И дарит для раздумий долгих Обычную простую мысль. Зажгутся мелочи великим Неярким внутренним огнем, И крепче, чем стена гранита, Покажется мне мир кругом. И от раздумий даже тени, Качаясь, жалобно скрипят, И в такт сердечных сокращений Мерцает в темноте маяк. А белых фонарей собранье Сквозь тишину и пустоту Проводит с морем на свиданье, И мы вдвоем на берегу. Мы будем спорить и ругаться, Не умолкая до утра, О том, как может называться Чему название – душа. IX Как услышу звон гитары, Переборов звонких прыть, Дайте голос мне цыгана, Сердце песней оглушить! Как прочту о легких санках, О растраченной любви, Подавайте мне тальянку С настроением пурги! Как увижу белой чайки В море радостный полет, Крылья мне тогда подайте, Чтоб летел я на восход. Не дадите? И не надо… Что ж, всю жизнь теперь скорбеть? Мне довольно лишь отрады Слышать все, на все смотреть. X Бежит волна, играет гребнем, Искрится сгорбленной спиной, Стремясь усилием последним Не слиться с дружеской толпой, И радостью лихой наполнен, Гуляет ветер по воде. И будто каверзные волны Потопом вновь грозят земле. Сливаясь, силу набирая, Встают на камни во весь рост, Стальными брызгами пытаясь Достать до солнца и до звезд. Могучим искрометным сором Над берегом волна замрет. И силой, мощью и задором Ударит, грянет, подомнет. И с ней уже ничто не сладит: Она широкою рукой Всю гальку о причал раздавит И отшвыряется вмиг землей. Вскричит. Поговорит, пошепчет, Расстелется ковром у ног И будет приутихшей речью Лизать нетронутый песок. |