1. Я постным становлюсь и пресным, простым, безхитростным и ясным. Отдавший дань мослам и чреслам, я возвращён к воловьим яслям — тем самым, с тишиной Младенца сладчайшей, истинной, безстрастной. Есть счастие для отщепенца — свет мягкий, образ неконтрастный. 2. Ты дал мне дар: живое сердце, вмещающее всё живое — мерцающая веры дверца, в любви участье долевое. На свадьбу в Галилейской Кане я вышел, словно на свободу, нетерпеливыми глотками я пью вина живую воду. 3. Но, озираясь спозаранку, я вижу страшные картины: уходят люди в несознанку — в глухую оторопь, в кретины. К себе изживши отвращенье, никто не шепчет: «Боже, дрянь я!» И если есть кому прощенье, то только после воздаянья. 4. Скажи ж, почто дрожат колени с утра у грешников скорбящих — от страха или же от лени играющих в бесовский ящик: горит, горит перед очами и дразнит ложью обречённой, и превращает, враг, ночами им красный угол — в чорный, чорный. 5. Сорви с них лень, пугни сильнее, чем чорт, появший их, пугает, перечеркни их ахинеи, ничтожный лепет попугайный! «Любовь!» — им сказано; в любови ж пусть и живут, отринув дрёму. …Ловец, почто Ты их не ловишь, клонясь к пришествию второму! |