Христианская проза
Христианская поэзия
Путевые заметки, очерки
Публицистика, разное
Поиск
Христианская поэзия
Христианская проза
Веб - строительство
Графика и дизайн
Музыка
Иконопись
Живопись
Переводы
Фотография
Мой путь к Богу
Обзоры авторов
Поиск автора
Поэзия (классика)
Конкурсы
Литература
Живопись
Киноискусство
Статьи пользователей
Православие
Компьютеры и техника
Загадочное и тайны
Юмор
Интересное и полезное
Искусство и религия
Поиск
Галерея живописи
Иконопись
Живопись
Фотография
Православный телеканал 'Союз'
Максим Трошин. Песни.
Светлана Копылова. Песни.
Евгения Смольянинова. Песни.
Иеромонах РОМАН. Песни.
Жанна Бичевская. Песни.
Ирина Скорик. Песни.
Православные мужские хоры
Татьяна Петрова. Песни.
Олег Погудин. Песни.
Ансамбль "Сыновья России". Песни.
Игорь Тальков. Песни.
Андрей Байкалец. Песни.
О докторе Лизе
Интернет
Нужды
Предложения
Работа
О Причале
Вопросы психологу
Христианcкое творчество
Все о системе NetCat
Обсуждение статей и программ
Последние сообщения
Полезные программы
Забавные программки
Поиск файла
О проекте
Рассылки и баннеры
Вопросы и ответы
 
 Домой  Христианское творчество / Заславский Виктор Александрович / Кельтская церковь на британских островах. Часть 1. Войти на сайт / Регистрация  Карта сайта     Language христианские стихи поэзия проза графикаПо-русскихристианские стихи поэзия проза графика христианские стихи поэзия проза графикаПо-английскихристианские стихи поэзия проза графика
христианские стихи поэзия проза графика
христианские стихи поэзия проза графика
Интересно:
Рекомендуем посетить:

 


Кельтская церковь на британских островах. Часть 1.

В. Заславский
КЕЛЬТСКАЯ ЦЕРКОВЬ
НА БРИТАНСКИХ ОСТРОВАХ В 5-8 ВЕКАХ
1. ЗАРОЖДЕНИЕ
Земли на краю земли
«Последний грешник и последний неуч»
«Остров святых и ученых»
2. РАСПРОСТРАНЕНИЕ
Уэльс и св. Гильда Премудрый
Шотландия и св. Колумба
Англосаксы и св. Айдан
Реформы и старообрядчество



Сладостно было б в родимом краю, на бреге скалистом,
Видеть, бросая взгляд с вышины, лик океана;
Видеть, как волны седые играют широкими водами,
Гимн воспевая под ветром могучим Отцу, что создал их.
Буду в молитвах прощенья просить о грехах несчислимых.
Буду в молитвах Господа славить, жизнь Даровавшего
Небу высокому, крепкой земле и бескрайнему морю.
Многие книги желал бы прочесть – для души то полезно;
В песнях прославить Бога, Кому отдано сердце,
Разумом хитрым пытаться объять Божье величие,
Руками работать до пота седьмого, но без принужденья,
Еду добывать, рыбачить, иль бедным помощь оказывать,
Или же в келье над книгой склониться, молитве предаться.
Из кельтских гимнов

Введение
Карта Западной Европы всегда удивляла историков – как будто сама природа определила границы и судьбы стран и народов. Италия со всех сторон омывается морем, а север защищен Альпами, положившими и южные границы германских земель. Рейн и непроходимые леса отделяют Галлию-Францию от Германии, а Испания соединяется с Францией узким переходом между Пиренейскими горами. Правда, Италию с Францией соединяет относительно широкая холмистая равнина. Поэтому галлы раньше других пытались завоевать Рим и раньше других были покорены Римом. Оттуда путь железных легионов лежал в Испанию и Германию. Испания была завоевана, германские же леса не пускали римлян дальше Рейна. Несколько раз непобедимые легионы были разбиты германцами, несколько раз римляне отвечали им сторицей, но, в общем, Рейн больше трех столетий оставался границей римских земель. В стороне от общей суеты остаются земли Скандинавского полуострова – путь посуху далек и труден, а пускаться в морские странствия отваживаются лишь купцы, которых в здешних краях было немного. Поэтому до поры до времени страны Скандии не появляются на мировой арене, ожидая своего часа.
В стороне от остальных европейских стран лежат и два зеленых острова, отделенные от материка широким проливом, – Британия и Иберния, названная впоследствии Ирландией. С юга и востока зеленые острова окружали отделенные морем соседи, галльские и германские земли. Зато с запада простирался бескрайний океан, за которым, если верить легендам, лежат невиданные волшебные острова. Холмистые равнины перемежаются там с невысокими горами, а острые скалы – с отлогими берегами. Гордость и свободолюбие, горячая кровь и безрассудная храбрость местных жителей – кельтских племен бриттов и пиктов (север и юг Британии) и скоттов (Ирландия) - гарантировали странам постоянные междоусобицы, а их богатое воображение и врожденное поэтическое чувство прекрасного, соединенные с красотой местного пейзажа, принесли зеленым островам богатую духовную культуру. Раньше других древние кельты стали воспевать красоту природы, раньше других стали искать в дружбе духовной близости, а в бою – честности и уважения к противнику, раньше других стали рассматривать потусторонний мир как нечто манящее и прекрасное. Именно кельты соединили волшебство с красотой, а силу – с моралью, и это еще до христианства с его сильным нравственным стимулом. Еще самые древние историки сообщают о довольно развитой классовой структуре кельтов – у них есть не только знать, простолюдины и духовенство, но в третьей прослойке наблюдается свое деление – на бардов (поэтов-лириков, воспевающих природу, любовь или дружбу), филидов (поэтов-историков, хранящих память о прошлом) и друидов (жрецов-колдунов, хранителей мудрости и права)[1]. Люди жили кланами, во главе клана стоял вождь, и, несмотря на оседлый образ жизни, кланы сохранили свое влияние, а общинное самосознание проявлялось в кельтах вплоть до конца средневековья.
Столь необычный народ, соприкоснувшись с христианским учением, смог создать уникальную по своему существу и духовному влиянию церковь, которой суждено было дать миру не только свою непохожую на других культуру, но и множество ученых и миссионеров, чей вклад в становление христианства не умаляется и сейчас, когда эта страница в истории церкви незаслуженно забывается.

1. ЗАРОЖДЕНИЕ КЕЛЬТСКОЙ ЦЕРКВИ
Земли на краю земли
Британские земли под властью римлян
В 55 году до н.э. Юлий Цезарь правил Галлией и подавлял восстание местных народов (также кельтского происхождения), перемежая кровавый труд с развратным досугом, который римские солдаты у Светония увековечат в песне:
Прячьте жен – ведем мы в Рим лысого развратника.
Деньги, занятые в Риме, проблудил он в Галлии.

Борясь с непокорными галлами, снедаемый жаждой власти, будущий император предпринял несколько кампаний по покорению Британии. Впервые боевые колесницы бриттов встретились с римской пехотой, а кельтское свободолюбие - с римским честолюбием и жаждой наживы. Британцы не были готовы к подобному обороту событий, и потому после длительных боев победа осталась за Цезарем. Впрочем, плоды его побед оказались ненадежными – слишком уж отчаянно дрались британцы за свою свободу, да и у будущего императора были дела поважнее. Поэтому, заключив договоры с вождями, он вернулся на континент. Британские земли были покорены Римом только при императоре Клавдии в 43 году н.э. На этот раз силы бриттов были сломлены. Железная дисциплина железных легионов, тактика неторопливого наступления, с математической точностью отработанная закованными в броню римлянами в боях с кельтами Галлии, взяли верх над самоотверженной отвагой британцев, устремлявшимися в бой полуобнаженными, покрыв тело только лишь боевыми красками. Немаловажную роль сыграли и постоянные междоусобицы внутри британских племен. К 47 году вся южная Британия была под властью Римской империи. Новые хозяева стали править покоренными землями так же, как и везде – приближали к себе местную аристократию, старались поменьше вмешиваться в частные дела бриттов и всеми силами вводили в обиход греко-римскую культуру. Достижения римской цивилизации делали римский образ жизни предпочтительным, в стране существовало множество городов, построенных по римскому образцу, а местная аристократия брала себе римские имена. До наших дней сохранились остатки римских городов, в которых существовали все блага цивилизации, включая даже бани. Тем не менее на протяжении почти всего периода римского владычества то тут, то там вспыхивали народные восстания под началом кого-то из коренных дворян. Непокоренными оставались также северные племена пиктов на территории современной Шотландии (тогда - Каледонии), которые упорно сопротивлялись всем попыткам завоевать их, и то и дело нападали на близлежащие римские поселения. В 80-х годах римский генерал Агрикола делал несколько попыток завоевать Каледонию, однако так и не сумел сломить отчаянное сопротивление северных бриттов. Тацит донес до нас речь Калгака, каледонского вождя, перед битвой с римлянами:

"Живя на краю мира, не утратившие свободы, мы вплоть до последнего времени были защищаемы отдаленностью нашей родины и заслоном молвы; но теперь... за нами нет больше ни одного народа, ничего, кроме волн и скал... Надменность римлян не смягчить ни покорностью, ни уступчивостью. Расточители всего мира, им уже мало земли: опустошив ее, они теперь рыщут по морю... похищать, убивать, грабить – это на их лживом языке называется управлением, а когда все превращают в пустыню, это они называют миром ".

Свободолюбивые кельты ни при каких условиях не желали опускать оружия, и римлянам стоило немалых усилий держать завоеванные позиции. Это обстоятельство спасло от войны остров, лежащий по соседству с Британией, – Ибернию, или Скоттию, получившую впоследствии название Ирландии.
Проблема с северными пиктами была отчасти решена, когда была воздвигнута так называемая Великая Стена или Вал Адриана, протянувшаяся через весь остров, разделив Южную Британию от Северной от восточного берега до западного. Конфликты с каледонцами продолжались, однако к тому времени римляне сумели-таки показать южным британцам, что плоды римской цивилизации, культура и безопасность стоят такой мелочи, как свобода, а иго римское не так уж и тяжко. Поэтому на юге Британии воцарился мир, и тогда отражение набегов с севера не представляло особого труда. В Британии стали развиваться города, появились виллы, усадьбы. В общем, 3 и 4 века можно назвать периодами мира и процветания, что благотворно сказалось на культурной жизни острова, а также на распространении новой религии - христианства.
О язычестве в Британии известно немного. Судя по всему, в нем был очень силен элемент магии и поклонения природе, а одним из главных божеств было солнце. Носителями священной традиции были друиды, в обязанности которых входило наложение и снятие заклятий, совершение обрядов и жертвоприношений (возможно, человеческих). Святыми символами почитались круг, как знак солнца, и крест (это обстоятельство в значительной мере помогло миссионерам). Были у них свои праздники и священные дни. Однако хитросплетения истории судили Британии навеки связать свою судьбу с христианством, появившимся, по преданию, в 1 веке стараниями Иосифа Аримафейского. Он вместе с Марией, Марфой и Лазарем отправился в Галлию, затем семейство осталось на континенте, а Иосиф высадился в Британии, забрав с собой и чашу, из которой Иисус пил на тайной вечере. Предание это появилось на свет в начале второго тысячелетия, и неизвестно, был ли на самом деле фарисей из Синедриона на британских островах, но христианство укоренилось в Британии примерно в середине 2 века. Сохранились истории первых кельтских мучеников (Альбан, Аарон, Юлий). Например, св. Альбан был язычником, который впустил к себе в дом укрывающегося от гонений епископа. Разговорившись с нежданным гостем, он сам принял христианство, и, когда за епископом пришли римские воины, не пожелал выдавать им гостя (что было бы также и нарушением священного для любого кельта закона гостеприимства) и вышел навстречу правосудию в епископском плаще, чтобы принять мученическую кончину.
Британская кровь текла в жилах Елены – матери императора Константина, склонившей сына к истинной вере. Британцем был и Пелагий, осужденный церковью за взгляды, показавшиеся св. Августину еретическими. Об устройстве британских церквей известно мало, но очевидно, что они находились в тесной связи с Галлией и с Римом. Выходцы из Британии, святые Патрик и Нинниан, учились в галльских монастырях и Риме, большая часть деятельности Пелагия проходила на востоке Римской империи, а галльский епископ св. Герман Окзеррский неоднократно посещал остров, борясь с влиянием Пелагия. Этот Герман, человек недюжинной силы воли и неукротимой энергии, всем сердцем полюбил британские острова и с тех пор не жалел сил, помогал кельтам, когда дело касалось вопросов веры. Впрочем, помощь его не ограничивалась религиозным наставлением, и епископу суждено сыграть далеко не последнюю роль в жизни Британских островов. Во многом его заслугой было то, что культурный уровень британской церкви был весьма высок и большинство местных служителей отправлялись на учебу в Галлию или Рим. Именно римская Британия и галльские школы дали миру таких миссионеров, как святые Нинниан или Патрик.
Связь Британии с Римом была ослаблена после восстания 381 года, когда Максим, римский военачальник в Британии, заручившись поддержкой армии, объявил себя императором и, насладившись единовластием на родине, высадился в Галлии, где сверг действующего императора и пошел на Рим, однако был убит восточным императором Феодосием. Провинция вновь стала частью империи, однако ненадолго – наступил 5 век, принесший миру большие перемены.

Великое переселение народов
Римская империя, на протяжении нескольких веков удерживающая под своим контролем Европу и Азию, была ослаблена внутренними междоусобицами и политическими интригами и не могла противостать набегам варваров. Нестабильная политическая обстановка нередко заставляла правителей отзывать войска с границ, чтобы поддерживать порядок в столице, а талантливые полководцы часто становились жертвами политических интриг. Дело в том, что римские императоры давно разучились воевать самостоятельно, и предпочитали посылать в бой вассалов-полководцев. Между тем в неспокойное время умение вести войска в бой ценилось гораздо больше административных способностей или благородного происхождения. В результате самый скромный, но удачливый военачальник становился потенциальным конкурентом для бездеятельного властителя. Это можно видеть на примере первых волн варварских нашествий.
В 403 году вестготы во главе с Аларихом переходят римские границы, не скрывая своих кровожадных замыслов, однако вынуждены были передумать после сражения с римлянами под началом талантливого полководца Стилихона. Последнему удалось не только объединить Западную империю под знаменем свободы, но и дипломатическим путем убедить готов оставаться за Рейном, а также хранить императора Гонория от заговорщиков. Однако в 408 году Стилихон впал в немилость из-за опасений Гонория за свою корону и был умерщвлен по приказу императора, которому не раз спасал жизнь[2][2]. Оставшись без полководца, империя, владыка которой дрожал от страха, спрятавшись на даче, не смогла остановить собравшегося с силами Алариха, и в 410 году Рим пал. Смерть Алариха в 411 году смогла спасти город от окончательного разрушения.
Во второй половине 5 века гунны под предводительством короля Аттилы, уже успевшие сломить державы востока и дунайских остготов, побывавшие у стен Константинополя и в германских лесах, начинают победное шествие по Западной Римской империи. В 451 году талантливый римский военачальник Аэций и король вестготов Теодорих остановили Аттилу в грандиозной битве на каталонских полях. Однако опасающийся за свою власть император связывает Аэцию руки, и в следующем году варвар оказался уже под стенами Рима. Только папа Римский, святой Лев Первый, смог убедить Аттилу пощадить город. Однако случай не мог улыбаться римлянам вечно. В 454 году Аэций, как некогда Стилихон, пал от руки императора, и Рим снова остался без защиты перед лицом нового захватчика – вандала Гинзерика, который в 455 году разрушил город и обратил его население в рабов (спаслись только те, кто укрывался в храмах и кого смог откупить все тот же Лев Первый).
Разграбленная и разрушенная империя так и не смогла возродиться, несколько сенаторов, правителей из Византии и полководцев наемных армий быстро восходили на императорский трон и так же быстро свергались новыми военачальниками, пока у очередного правителя Ореста не оказалось достаточно денег, чтобы заплатить своей армии, и в 476 году военачальник Одоакр, германец по происхождению, убил незадачливого политика, а его сына Ромула Августа отправил в ссылку. Корону и королевские регалии он отправил в Константинополь и получил у византийского императора разрешение править от его имени. Так пришел формальный конец Западной Римской империи, давно уже утратившей реальную власть и независимость. Города и селения ее уже давно обратились в развалины, а ученые, художники, поэты и просто ремесленники бегут в Константинополь. В разоренной стране остаются только бедные крестьяне, старая знать и сенаторы, сохранившие влияние и при новых правителях, и – духовенство. Одоакр процарствовал недолго и был свергнут новым пришельцем – готом Теодорихом, которому удалось как-то поднять из руин исстрадавшуюся Италию. Впрочем, империя Теодориха ненадолго пережила его самого, и еще четыре столетия Апеннинский полуостров переходил в руки то готов, то лангобардов, то византийцев, пока не вошел в состав империи Карла Великого, а владетелем Рима при поддержке народа был избран папа.
Великие перемены не могли не коснуться и Британских островов. Слабеющий Рим постепенно давал понять британцам, что пришло время самостоятельности. В конце первого десятилетия объединенная армия вандалов, аланов и свевов вторглась в Галлию и стала опустошать ее. Римский император Гонорий бездействовал, и британцы избрали себе собственного императора Константина, который попытался не пустить варваров в Британию, а заодно спасти и Галлию от разорения. Однако его армия была разбита, и британцы отправили посольство к Гонорию. Гонорий наказал бриттам «самим защищать свои границы», и на том римская власть в Британии закончилась. Реакция Гонория не была удивительной: империя была в упадке, ее столица была в 410 году разграблена готами, и уже никому не было дела до маленькой провинции на краю земли.
Жизнь в независимой Британии мало чем отличалась от жизни в Британии римской: города продолжали процветать, богачи продолжали жить по римским порядкам, и латынь оставалась государственным языком. Остатки язычников доживали свой век в мире и спокойствии, христиане продолжали сношения с братьями на континенте, а поднявшая голову британская знать принялась за междоусобную грызню, которая, впрочем, не отравляла жизнь тем, кто стоял от нее в стороне. Но это затишье было затишьем перед бурей. Покорившись Риму, британцы обрели покой и цивилизацию, но разучились сражаться за свободу (а умение это в сложившейся обстановке было как нельзя кстати). Право на ношение оружия оставалось монополией римлян вплоть до указа Гонория; заново приучать народ к оружию оказалось делом нелегким, а приучаться приходилось. Ослабление римской власти (еще Максим вывел из Британии практически все войска) дало надежды вольнолюбивым каледонцам вернуть утраченные земли. Воинственные германцы, хозяйничающие на римских землях, начали бросать взгляды в сторону провинций, так долго остававшихся без внимания. Не прочь поживиться римскими богатствами были и скотты – жители Ирландии. Поэтому конец 4 века стал для британцев началом великой скорби: соседи стали нападать на британские земли, сжигая, грабя и убивая. Бритты спешно пытаются организовать оборону: создают вооруженные отряды, возводят оборонительные укрепления, стены и крепости. Однако, прожив столько лет без оружия, разучившись силой защищать свободу и благополучие родной земли, вчерашние римские подданные не могли противостать воинственным пиктам, никогда не прекращавшим борьбу с римлянами и теперь уже не делавших различия между завоевателями и их прислужниками. Свободолюбие и отвага не раз утраивавшая силы пиктов в борьбе с завоевателями и не позволявшая им отступать, когда силы были на исходе, вылилась теперь в чистую ненависть к южным бриттам. Древним пиктам на помощь пришли ирландские скотты: основав при благословении хозяев колонию в Каледонии, они неоднократно присоединялись к пиктам в их грабительских набегах.
После очередного нашествия пиктов в 446 году военачальник объединенных бриттов пригласил в страну наемников-германцев – англов и саксов – для дальнейшей помощи в борьбе с пиктами и скоттами (прием, характерный еще для римлян). Те поняли приглашение короля по-своему и, расправившись с очередным набегом пиктов, решили установить на острове свои порядки. Усыпив сперва внимание британских вождей, они переправляли на остров все новые и новые силы, пока, наконец, не выступили открыто против недавних друзей, которые, как обычно, не были готовы к такому повороту событий. Епископ Герман, специально прибывший в Британию, пытался спасти страну, объединив и подняв британцев на борьбу против захватчиков, и частично это ему удалось – британцы прекратили выяснение отношений и обратили мечи против завоевателей. Но триумф был недолгим – король не слишком ладил с христианством, и к проблемам политическим добавились религиозные распри. Затем Вортигерн умер, не оставив после себя преемника, и на этом закончились британские победы. Престарелый Герман отправился на континент искать помощь британцам, но смерть помешала и ему. Теперь, казалось, никто и ничто не сможет остановить спокойное, размеренное завоевание англосаксами британских земель. Пешие ратники германцев уверены в своем превосходстве и безо всякого труда разбивают неорганизованные воинства бриттов. В огне гибнут старые города и церкви, в панике бегут британцы в Галлию, где на Армориканском полуострове уже есть поселения, основанные британскими воинами, сражавшимися в войске Максима. Там им суждено основать провинцию, которую назовут Бретанью или Малой Британией, ибо Великой Британии, как виделось им, пришел конец.
Однако события сложились иначе. Среди оставшихся на острове смельчаков оказалось немало представителей старой римской аристократии. Свыкшись с зеленым островом, ставшим им второй родиной, эти «последние из могикан» не пожелали расставаться с любимыми землями, а старая воинская закалка пригодилась им как нельзя кстати. Среди этой «старой гвардии» особенно выделялись двое – престарелый патриций Амброзий Аврелиан и его молодой племянник Арторий (или Артур, как называли его британцы, так и не привыкшие к римским именам)[3]. Вместе они смогли объединить британцев и в трудных боях замедлить продвижение саксов, а в начале 6 столетия возмужалый Артур нанес врагу сокрушительное поражение у горы Бадон, надолго закрепив границы свободной Британии, получившей впоследствии название Уэльс.
Воинские успехи Артура, завоевавшего всеобщую любовь и уважение, гарантировали ему трон новообразованного британского государства, а также почетное место в легендах и сказаниях, на которые потомки не скупились. Правда, конец правления Артура был омрачен попыткой государственного переворота, в центре которого стал родственник короля Медраут. Немало бед принесла и супруга Артура – гордая и своевольная Гвинфевар, чей нрав не раз навлекал гнев короля и пересуды его ближайшего окружения. Но все же слава и личное обаяние Артура сдерживали все смуты в стране, а его воинская доблесть и преданная личная гвардия – рыцари Круглого Стола – заранее обрекали на неудачу все происки заговорщиков.
К сожалению, период мира и процветания оказался недолговечным. После смерти короля претендентов на трон оказалось несколько, а поставленный королем наследник оказался не так удачлив, как его прославленный отец. В стране возобновились междоусобицы, и свободная Британия пришла в упадок. Все меньше людей жило в городах, что сказывалось на общем уровне цивилизации. Пользуясь моментом, саксы отбирали у бриттов все больше и больше земель, сохранив за ними лишь небольшую территорию на западе острова. Постоянно воюющие принцы не давали культуре или образованию подняться до былого уровня, а прятавшиеся в лесах язычники-друиды не таились более и стали усиливать свое влияние среди сородичей, что им вполне удавалось. Тем не менее в Британии (теперь – в Уэльсе) оставались церковные школы, а духовенство сохраняло относительно высокий уровень грамотности и морали. Начавшийся во времена Артура кельтский ренессанс продлился по инерции еще несколько поколений, а агрессия англосаксов была если не остановлена, то по крайней мере замедлена. Это оказалось очень кстати, поскольку британцы своей героической борьбой отвлекли внимание захватчиков от соседнего острова – Ирландии.

«Последний грешник и последний неуч»
Ирландия, отделенная от Британии узким проливом, мало отличалась от «старшего соседа» и культурой, и жизненным укладом, и религией. Вот только в одном отношении Изумрудному острову (так называют свою родину сами ирландцы) повезло больше – каледонские пикты не давали покоя римским легионерам, и потому Агрикола, хваставшийся, будто сможет подчинить себе Ирландию с помощью всего одного легиона, вынужден был отказаться от своей затеи, поскольку даже с помощью всей имеющейся в его распоряжении армии он не мог завоевать Каледонии.
В результате римляне предпочли не трогать соседей, и ирландские скотты не давали знать о себе вплоть до рокового 381 года, когда Максим оставил Британию без армии в безрассудной попытке завоевать римский трон. Оставшаяся без надежной защиты страна стала лакомым куском для мстительных пиктов, к которым теперь присоединились ирландцы, еще до того промышлявшие пиратством в северных морях (тем более, к тому времени скотты, войдя в союз с пиктами, основали на севере Британии колонию под названием Далриада). Богатство и роскошь римских городов, вилл и усадеб привлекали внимание смельчаков, привыкших добывать себе пропитание силою оружия. А таких смельчаков в Ирландии хватало. Ирландские курраги – небольшие каркасные лодки, обтянутые кожей и вооруженные одним или двумя прямыми парусами, несмотря на скромный внешний вид, обладали прекрасными мореходными качествами и способны были на длительные морские путешествия. Ирландские легенды говорят о монахах, переплывших Атлантический океан, а скандинавские саги – об ирландских пиратах, наводивших страх на викингов[4].
Для такого храброго народа, как кельты, штурмовать оставленные римлянами стены и валы или высадиться на западном побережье Британии с отрядом разбойников не составляло особого труда. Поэтому конец 4 – начало 5 века стали для британцев «временами тяжкими», когда нашествия с севера и запада практически не прекращались. И если города могли оказать разбойникам хоть какое-то сопротивление, а села не представляли дли них особого интереса, то римским виллам и усадьбам пришлось нелегко.
В числе разграбленных и сожженных в те годы британских домов и поселений была вилла Кальпурния близ поселка Баннавен Таберния. Кальпурний был одним из оставшихся на острове римских богачей, бывшим к тому же дьяконом местной церкви. Пикты и скотты здесь не отступили от своих обычаев – вилла была разграблена дочиста, а что не досталось разбойникам, погибло в огне. Судьба хозяина неизвестна, но его пятнадцатилетний сын Маун был захвачен и в числе других пленников, на дне куррага, связанный по рукам и ногам, был привезен в Ирландию, а там – продан в рабство. Предания донесли до нас имя хозяина Мауна – Милху. Говорили также, что юноше приходилось работать на нескольких господ сразу и жить впроголодь. Впрочем, сам пленник вспоминал подробности иного рода. Находясь в рабстве, Маун обрел в душе глубокую и сильную веру. Тяжелые условия жизни, разлука с родителями и друзьями побуждали его искать утешения в Боге, а пастушеский труд, который поручили пленнику, позволял уделять молитве немало времени. Там, на зеленых холмах, под проливным дождем, холодным снегом или палящим солнцем юноша познавал Бога, дававшего ему утешение «подобно тому, как отец утешает сына своего». И среди тягот невольничьей жизни у Мауна сложилось глубокое осознания того, что Господь ведет и направляет его, не оставляя ни на миг, не отнимая от него Своей хранящей десницы.
Проведя в рабстве шесть лет, Маун смог бежать. Во время молитвы ему явился ангел, сказавший, что снаряженный корабль ждет своего беглеца. Последовав совету небесного посланца, он пустился в путь и прибыл в порт, где ухитрился попасть на купеческий корабль, направлявшийся в Галлию. По прибытии моряков ожидало разочарование – страна была разорена очередным варварским нашествием (дело ведь было в начале 5 века, когда британцы снаряжали армию против вандалов), и ирландским купцам заодно с беглым невольником пришлось выживать своими силами, заодно отбиваясь от разбойников. После многих приключений он, наконец, оказался дома, но только для того, чтобы вскоре опять покинуть родину: глубокие духовные переживания в годы рабства не могли пройти бесследно, и Маун решает посвятить жизнь служению Богу. Он отправляется в Галлию и учится в монастыре св. Мартина Турского, где в то время преподавал св. Герман Окзеррский. Талантливый богослов и неутомимый проповедник, к тому же тесными узами связанный с Британией (возможно, знакомство его с Мауном состоялось во время одной из поездок епископа в Британию), Герман оказал сильное влияние на молодого ученика. И хотя в учебе успехи Мауна были невелики, но ревность по Богу в нем за школьные годы только выросла. После Галлии Маун отправляется на учебу в Рим, а затем – получает рукоположение. В те времена часто, принимая духовный сан или постригаясь в монахи, человек принимал вместе с ним и новое имя. Новое имя принял и Маун: теперь его звали Патриций, или Патрик – на кельтский манер.
Служение Патрика в Италии и Галлии было успешным и плодотворным. До сих пор во Франции ходят истории о чудесах, которые Патрик совершил в тех местах. Тем не менее Изумрудный остров, шесть лет приходившийся Патрику и тюрьмой, и домом, не был забыт, и однажды во сне новоиспеченному монаху снова является ангел, представший в образе человека по имени Викториций[5]. Викториций подал Патрику письмо, назвав его «голоса ирландцев». В письме говорилось: «Святой брат, приди и будь с нами». Иными словами, беглому рабу суждено было вернуться в чужую страну, но уже в обличье христианского миссионера.
Как раз тогда папа римский Целестин отправил в Ирландию миссионера по имени Палладий, однако буря помешала ему высадиться на острове, и миссионер отправился в Британию (благо и там работы Божьему служителю хватало), где и умер. Маловероятно, что папу обрадовала весть о неудаче его посланника, но сделанного не вернуть. Тем не менее страна оставалась без миссионера, и потому видение, явившееся Патрику, было как нельзя кстати. Благовестник-доброволец без проволочек получил благословение и в 432 году был препровожден на миссионерскую ниву. Таким оборотом событий были довольны все – и папа, желающий расширить пределы Царства Божьего, и миссионер, желающий сделать доброе дело и Богу, и людям, и, как оказалось позже, сама Ирландия, которую Патрик уже не покинет.
Дальнейшая судьба святого окутана легендами и преданиями, верить которым нелегко даже самым доверчивым исследователям. Говорят и о том, что святой изгнал из Ирландии всех змей, воскресил половину ирландских национальных героев, и многое другое. Но кое-что можно сказать с уверенностью.
Патрик (ставший после смерти святым Патриком) путешествовал по Ирландии, насаждая новые церкви и монастыри (многие из новообращенных изъявляли желание принять монашеский обет). Проповедь его сталкивалась со многими трудностями. Языческие короли и друиды встретили проповедника новой веры крайне враждебно. Патрик пишет, что ему не раз приходилось терпеть преследования от властей, а легенда описывает его чудесное спасение от засады, устроенной друидами. Патрик с товарищами проходили по лесу, где их ждали убийцы. Однако когда христиане проходили мимо засады, убийцы не увидели их – им показалось, будто мимо проходит несколько оленей[6][3]. А молитву, сложенную Патриком тогда, запомнили под именем «Оленьей молитвы» или «Щита св. Патрика».
Зато со стороны королей гонения были редки – чаще они исходили непосредственно от друидов, зато власть имущие принимали Благую весть с охотой. Сохранилась история об одном принце, пожелавшем принять крещение. Совершая обряд и говоря наставления, Патрик нечаянно поставил свой посох на ногу принцу и облокотился, тем самым пробив ему ногу. Принц же не проронил ни единого стона до самого конца обряда. И только в конце Патрик увидел, что нога у крещаемого вся в крови и что виной тому его посох. Удивившись, он спросил принца, отчего же он ничего ему не сказал. На это принц ответил, что полагал, будто это входит в обряд крещения и требуется для принятия новой веры.
Причин тому могло быть несколько. Во-первых, личные качества и красноречие Патрика, его знакомство с жизнью и бытом ирландцев (не исключено, что чудеса святого также сыграли в этом немаловажную роль). Во-вторых, друиды, игравшие весьма важную роль в укладе кельтского общества и способные наложить заклятие, которому даже король обязан был подчиниться, могли стать занозой для самих королей. Принятие же новой религии могло сослужить хорошую службу ирландским королям, сделав их целиком независимыми от друидов. Поэтому многие сторонники Патрика могли принять христианство также и из политических соображений (к слову, именно политическими мотивами будут руководствоваться через тысячу лет германские и английские правители, поддерживая Реформацию). Тем не менее усилия святого и искренность ирландцев, принимавших крещение несмотря на угрозы друидов, не могут не вызвать восхищения, а их вера – подлежать сомнению.
Известна доподлинно еще одна подробность из жизни и служения святого. Ирландцы регулярно совершали набеги на Британию (благодаря одному из таких набегов юный Патрик и оказался в Ирландии), британцы же вместе с галльскими римлянами, чтобы защищаться, вынуждены были воздавать врагу сторицей. Однажды один из отрядов то ли бриттов, то ли римлян высадился в Ирландии, где совершили карательный рейд по ирландским поселениям. Возглавлял рейд человек по имени Коротик (Кередиг). Он был одним из мелких британских вождей, который отправился на подвиги по многочисленным просьбам бриттов, и за это ему пожаловали земли, известные впоследствии как королевство Кередигион. Желая надолго отбить у ирландцев охоту нападать на соседей, Кередиг прибегнул к старой как мир тактике огня и меча. С отрядом воинов он грабил окрестные селения, убивая и уводя в рабство мирных жителей. При этом «задели» и деревню, которая уже была обращена стараниями Патрика. Возмущенный пастырь шел тогда к воинам и требовал освобождения пленных. В связи с этим святой написал «Послание к воинам Кередига», дошедшее до наших дней. Неизвестно, чем окончились споры святого с воинами. Известно только, что Кередиг вернулся в Британию, а Патрик продолжил миссионерский труд.
А однажды «начальство» Патрика пыталось отозвать его из Ирландии в связи с интригами против святого на континенте. Возможно, что проблемы Патрика были связаны с ересью Пелагия, утвердившейся в Британии. Вероятно, Патрик, как выходец из британской церкви, мог оказаться (или показаться) сторонником пелагианства. Произведения Пелагия встречались в библиотеках ирландских монастырей, и то ударение на святость, которое делали кельтские монахи, наталкивает на мысль, что официально осужденное учение могло найти пристанище на краю земли. Тем более, что крайне слабая связь с Римом оказалась одним из ключевых факторов, сформировавших кельтскую церковь. Еще святого могли заподозрить в арианстве – ереси, весьма распространенной в те времена. Такой вывод напрашивается из многочисленных заверений в ортодоксальности Патрика в «Исповеди», а также древних гимнах, посвященных ему. Впрочем, предположения остаются предположениями. Но из произведений Патрика мы узнаем, что возникшие проблемы были как-то связаны с грехом, совершенным Патриком в молодости, но уже после обращения. Он признался в нем своему другу, с которым вместе учились, и тот помог Патрику покаяться и убедиться в Божьем прощении. Теперь же среди врагов Патрика оказался тот самый старый друг, который рассказал о прошлом грехе «кому надо». Однако потом папа римский Гонорий встал на защиту святого, и на том все завершилось[7].
Историческая судьба святого Патрика во многом схожа с историей короля Артура – оба великих кельта сделали много для своих народов, оба завоевали широкую популярность практически сразу же после смерти, оба много веков спустя прославились далеко за пределами своих стран, и с именами обоих связано столько легенд, что многие сомневаются в их историчности. Здесь Патрику повезло больше: он оставил после себя, по меньшей мере, два документа, подлинность которых признается большинством исследователей. Это – «Исповедь» (своеобразная апология, написанная во время конфликта с начальством) и «Послание к воинам Кередига» (написанная во время превентивно-карательного рейда британцев на ирландской территории). «Исповедь» повествует о приходе Патрика к Богу и его призвании на служение, служении в Ирландии и конфликтах с начальством в Риме (или Галлии). Кроме того, два его стихотворных жизнеописания были написаны спустя примерно полвека после смерти святого – гимн Секундия и гимн Фиакка. Первый приписывается Секундию, соработнику Патрика, и датируется не позже 448 года. Подлинность его сомнительна, однако латынь и стиль написания выдает в авторе человека образованного и знакомого с греческой и римской поэзией. Второй датируется шестым веком и написан на древнегэльском языке в стиле, обычном для кельтских бардов. Его подлинность обычно не оспаривается.
В любом случае, можно сказать с уверенностью, что миссия Патрика в Ирландии была успешной. Начался процесс христианизации страны, который затронул как простой народ, так и правителей. Ирландцы-христиане фигурировали в истории еще до Патрика (например, Целестий, товарищ Пелагия, или епископ Мансуэт; именно «к скоттам, верующим в Иисуса» был послан Палладий у Беды Достопочтенного), но все они были обращены, скорее всего, в Британии или Галлии. Организованная церковь в Ирландии была начата именно Патриком, который учредил в городе Армаге архиепископский престол, поставил множество священников и епископов, а после его смерти архиепископом стал Фиакк – филид и близкий сподвижник святого. Сохранились даже документы, относящиеся к первому (и, скорее всего, единственному) ирландскому собору, на котором были утверждены правила для священников и монастырей.
Святого Патрика можно считать основателем кельтской церкви, и история столь необычного явления в христианстве начинается именно с этого святого – беглого раба, добровольно принявшего оковы служения ради спасения ирландского народа. Верность Патрика своему призванию и своей пастве воздалась ему сторицей – кельтская церковь на Изумрудном острове укрепилась и распространилась на близлежащие страны, а сам святой до сих пор почитается ирландцами, став любимым героем страны и народа, которому посвятил свою жизнь. День св. Патрика стал национальным праздником Ирландии и ирландцев, а листок клевера (с его помощью святой якобы объяснял ирландцам тайну Троицы) национальным гербом. Верность служителя своей пастве вернулась к нему сторицей в веках, и поныне Патрик неотделим от Ирландии, а Ирландия – от Патрика. Да и к чему отделять пастыря от народа, которому он служил, а народ – от своего благодетеля? В истории аналогов Патрику немного, и среди своих коллег ему повезло больше других: судьба не обделила его радостью труда, а история – заслуженной славой.
Вот что пишет о Патрике «История бриттов», валлийская хроника 9 века:
«Святой Патрик в течение сорока лет проповедовал чужестранцам христово евангелие, совершал апостольские чудеса, возвращая слепым зрение, а глухим—слух, исцелял прокаженных, изгонял из тел человеческих одержавших их бесов; он воскресил девять покойников, выкупил на свои средства множество пленников обоего пола, составил триста шестьдесят пять или даже больше молитвословов. Основал столько же, то есть триста шестьдесят пять церквей. Рукоположил триста шестьдесят пять или даже более епископов, в коих обитал дух божий. В священнический сан он возвел около трех тысяч человек и обратил в веру христову и окрестил лишь в области Коннахта двенадцать тысяч; кроме того, в один день Патрик окрестил семерых королей, сыновей короля Амолгита.
Сорок дней и сорок ночей постился Патрик на вершине холма Эйле, то есть Круахан Эйле, где, находясь под открытым небом, смиренно обратился к всевышнему с тремя мольбами о тех ибернцах, которые приняли святую веру. Первая его мольба, как говорят скотты, состояла в том, чтобы всякий, хотя бы подойдя к пределу жизни своей, покаялся; вторая, чтобы никогда не истребляли их чужестранцы; третья, чтобы никто из ибернцев не дожил до суда божьего, но ради святого Патрика окончил жизнь за семь лет до этого дня. Патрик благословил народы Ибернии, находясь на том же холме, на который взошел, дабы помолиться за них и узреть плоды своих трудов им на пользу. И слетелись к нему неисчислимые многоцветные птицы, дабы он благословил также и их, и это обозначает, что все святые обоего пола родом из ибернцев в день страшного суда предстанут ему, своему отцу и наставнику, чтобы последовать за ним на судилище. Позднее в благостной старости он вознесся туда, где ныне вкушает и вовеки будет вкушать безмятежную радость. Аминь.»
  





христианские стихи поэзия проза графика Каталог творчества. Новое в данном разделе.
  Христос Воскрес! (в исполнении Ольги Дымшаковой)
( Владимир Фёдоров )

  С Девятым Мая, с Днём Победы!
( Артемий Шакиров )

  Жесткое слово
( Федорова Людмила Леонидовна )

  Сидоров Г. Н. Христиане и евреи
( Куртик Геннадий Евсеевич )

  Скорбь
( Красильников Борис Михайлович )

  Портрет игумена Никона (Воробьёва). 2021. Холст, масло. 60×45
( Миронов Андрей Николаевич )

  Богоматерь с Младенцем. 2021. Холст, масло. 70×50
( Миронов Андрей Николаевич )

  Апостол и евангелист Марк. 2020. Холст, масло. 60×60
( Миронов Андрей Николаевич )

  Отец Иоанн (Крестьянкин). 2020. Х., м. 60/45
( Миронов Андрей Николаевич )

  Апостолы Пётр и Павел. 2021. Холст, масло. 60×60
( Миронов Андрей Николаевич )

  Притча о неверном управителе. 2021. Холст, масло. 60×70
( Миронов Андрей Николаевич )

  Не знаю вас (Я дверь овцам). 2011, 2021. Холст, масло. 50×50
( Миронов Андрей Николаевич )

  Призвание апостола Матфея. 2010, 2020 г.. Холст, масло. 85×70
( Миронов Андрей Николаевич )

  Явление Христа апостолам (Уверение Фомы). Авторское повторение. 2017, 2021. Холст, масло. 70×60
( Миронов Андрей Николаевич )

  Притча о купце и жемчужине. 2020. Х., м. 85/120
( Миронов Андрей Николаевич )

  Христос в доме Симона фарисея. 2020. Х., м. 85/120
( Миронов Андрей Николаевич )

  Перед Святым Рождением Христа
( Цветкович Ольга Львовна )

  Автор Мария Алексеевна Тихонова. Редактор Сугоняко Анастасия Сергеевна. Книга Моих Воспоминаний
( Тихонова Мария Алексеевна )

  Вот и всё...
( Красильников Борис Михайлович )

  Сидоров Г.Н. Размышления о судьбах Церкви
( Куртик Геннадий Евсеевич )

  На пороге
( Куртик Геннадий Евсеевич )

  Навеянное эпидемией
( Красильников Борис Михайлович )

  Дождь
( Геннадий Куртик )

  Преподобный Гавриил (Ургебадзе) Самтаврийский, исповедник и Христа ради юродивый. 2020. Холст, масло. 60/40
( Миронов Андрей Николаевич )

  Пелагея Рязанская. 2020 г. Холст, масло. 35/25
( Миронов Андрей Николаевич )

  Гость. 2019. Холст, масло. 60×30
( Миронов Андрей Николаевич )

  Царь Иудейский. 2019 г. Холст, масло. 70/60
( Миронов Андрей Николаевич )

  Се, Мати твоя. 2020 г. Холст, масло. 50/50
( Миронов Андрей Николаевич )


Домой написать нам
Дизайн и программирование
N-Studio
Причал: Христианское творчество, психологи Любая перепечатка возможна только при выполнении условий. Несанкционированное использование материалов запрещено. Все права защищены
© 2022 Причал
Наши спонсоры: