Христианская проза
Христианская поэзия
Путевые заметки, очерки
Публицистика, разное
Поиск
Христианская поэзия
Христианская проза
Веб - строительство
Графика и дизайн
Музыка
Иконопись
Живопись
Переводы
Фотография
Мой путь к Богу
Обзоры авторов
Поиск автора
Поэзия (классика)
Конкурсы
Литература
Живопись
Киноискусство
Статьи пользователей
Православие
Компьютеры и техника
Загадочное и тайны
Юмор
Интересное и полезное
Искусство и религия
Поиск
Галерея живописи
Иконопись
Живопись
Фотография
Православный телеканал 'Союз'
Максим Трошин. Песни.
Светлана Копылова. Песни.
Евгения Смольянинова. Песни.
Иеромонах РОМАН. Песни.
Жанна Бичевская. Песни.
Ирина Скорик. Песни.
Православные мужские хоры
Татьяна Петрова. Песни.
Олег Погудин. Песни.
Ансамбль "Сыновья России". Песни.
Игорь Тальков. Песни.
Андрей Байкалец. Песни.
О докторе Лизе
Интернет
Нужды
Предложения
Работа
О Причале
Вопросы психологу
Христианcкое творчество
Все о системе NetCat
Обсуждение статей и программ
Последние сообщения
Полезные программы
Забавные программки
Поиск файла
О проекте
Рассылки и баннеры
Вопросы и ответы
 
 Домой  Христианское творчество / Замлелова Светлана Георгиевна / Анамнез Войти на сайт / Регистрация  Карта сайта     Language христианские стихи поэзия проза графикаПо-русскихристианские стихи поэзия проза графика христианские стихи поэзия проза графикаПо-английскихристианские стихи поэзия проза графика
христианские стихи поэзия проза графика
христианские стихи поэзия проза графика
Интересно:
Рекомендуем посетить:

 


Анамнез

В воскресенье Наденька Егорова подалась на каток. Но поскольку кататься она не умела, то остаток дня ей пришлось провести в травматологическом отделении ближайшей поликлиники, подозревая у себя перелом правого запястья…
В травматологии тоскливо. На хромых стульях, прибитых спинками к длинной деревянной рейке, сидят больные. Сидят молча, не без любопытства наблюдают за тараканами, украдкой пробегающими вдоль плинтуса. Больных человек пять. Ближе всех к приёмной сидит очень пьяный джентльмен, явившийся за помощью в сопровождении матери. Глаза у джентльмена мутны и, похоже, не могут сфокусироваться ни на одном из предметов. Сам он, судя по всему, не вполне понимает, где находится, и оттого то и дело обращается к матери со странными вопросами:
- Мишка ушёл, что ли?
Мать этого джентльмена поминутно ворчит и отирает какой-то тряпицей окровавленный лик своего дитяти. Дитя же отмахивается и вновь интересуется судьбой Мишки:
- Да где Мишка?.. Ушёл?.. Пить дай!..
Мать вздыхает:
- Смотри, выродок… Дождёсся когда-нибудь… Сёдня вон нос своротили, а завтра, глядишь, и башку проломят… Алкаш чёртов!..
«Алкаш» внезапно поворачивается к матери и, пытаясь остановить взгляд на её лице, ласково вопрошает:
- Что вы врёте, мама?..
В это время из приёмной раздаются раздирающие душу крики. Очередь вздрагивает, и все головы, как по команде, поворачиваются в одну сторону, точно надеясь увидеть, что происходит там, за дверью, и кто же так зычно кричит. Голос молодой, женский. Одновременно слышны ещё два голоса. Один мужской, другой докторский.
Мужской уговаривает:
- Ну, потерпи, Машенька… Надо же снять ботинок… В ботинке нельзя…
- А-а-а! – страшно, по-звериному орёт Машенька.
Докторский голос не расположен к нежности:
- Да хватит ор-рать!.. Терпи, надо ботинок снять… Устроила истерику, горнолыжница хренова… Глаза б мои на вас не глядели…
- Бо-ольна-а! – ревёт Машенька.
- Больно, больно… Любишь кататься… Да замолчишь ты?!.. Терпи, говорю…
Из-за двери слышится возня, Машенькин рёв и мужской голос:
- Ну, Машенька!.. Потерпи… Ну, немножко осталось… Ну, ну…
Наконец Машенька испускает последний истошный вопль и умолкает.
- Родила, наверное! – острит прыщавый парень с перевязанным пальцем. Острит и сам смеётся.
Меж тем, дверь приёмной распахивается, и в коридор вывозят Машеньку. Машенькой оказывается девочка лет четырнадцати. Мужской голос принадлежит её папе, высокому, холёному мужчине в дорогой спортивной амуниции. В руке он держит Машенькин ботинок.
Горнолыжники почему-то очень раздражают доктора, мужеподобную молодую женщину. Она отвозит Машеньку в соседний кабинет на рентген и, воротившись, обращается к очереди:
- Видали?.. Горнолыжница хренова!.. Не успела на лыжи встать – нога сломана… Истеричка…
Очередь кивает головами:
- Да-а-а! Их теперь много развелось… Горнолыжников-то…
- Ну? Кто тут следующий?..
Следующим оказывается пьяный джентльмен с окровавленным ликом. Он плохо понимает, что происходит вокруг и оттого на призыв доктора не отвечает, а сидит так, будто зашёл скоротать время, и ничего ему ни от кого не нужно. Его мать, пылая гипертоническим румянцем, начинает объяснять доктору, что же случилось с её незадачливым сыном. Доктор молча выслушивает старушку, изредка кивает, давая тем самым понять, что улавливает суть дела, затем брезгливо, двумя пальцами берёт пьяного за рукав:
- Давай, заходи… Чо расселся?..
- Слышишь, чего тебе врач говорит?.. А ну, вставай…
Мать с доктором совместными усилиями запихивают пьяного в приёмную. Он мычит и отмахивается от них, как от надоевшей мошкары. А обе женщины, увлёкшись, ругают его, на чём свет стоит, выбирая при этом самые отвратительные, самые богомерзкие выражения.
- Считайте его коммунистом! – острит прыщавый вьюнош с пальцем. И снова смеётся в одиночестве…
Наконец подходит очередь Наденьки. Доктор долго осматривает руку. Щупает, нажимает, дёргает. И отправляет «на рентген».
Рентгенолог молода и жеманна, говорит с ленцой, не глядя на собеседника. Она устала и оттого сердита на весь белый свет. Люди и темнота раздражают её.
Она подводит Наденьку к огромному аппарату, сконструированному, судя по размерам и стонам, которые он издаёт при малейшем к нему прикосновении, еще Поповым.
- Сюда руку…
Поверхность, на которой больные призваны расплющивать повреждённые конечности, подставляя их икс-лучам, располагается на уровне колен взрослого человека. Поэтому, укладывая руку под рентгеновскую трубку, Наденьке приходится сгибаться в три погибели.
- Может, мне присесть?..
- Не старуха, не развалишься…
Наденька вздыхает и покорно скрючивается.
Предположительный вектор рентгеновских лучей намечен верёвочкой, сученной из подручных средств – из бинта. Каким-то образом верхний конец верёвочки крепится к рентгеновской трубке. На нижнем конце завязан узел величиной с орех, который, благодаря своей тяжести, не позволяет верёвочке раскачиваться, и таким образом служит системой наведения…
- В коридоре подожди… Будет готово – тебя позовут…
Наденька снова присоединяется к наблюдающей за тараканами очереди.
Шум, внезапно возникший и нарастающий, привлекает всеобщее внимание. Все головы поворачиваются в одну сторону, все взгляды устремляются в одном направлении. Входная дверь с треском разверзается, и на пороге отделения появляется необычная пара. На первый взгляд может показаться, что двое друзей, принявших лишнего, совершают прогулку. Но едва ли эти двое могут быть друзьями. Один из них одет в серую форму. На рукаве у него яркие нашивки, выдающие его принадлежность к некой организации. Человек, которого он заволакивает за собой, физиономию имеет распухшую, одежду оборванную, дух смердящий. Оба они пьяны. Внезапно человек в серой форме, схватив своего приятеля за шиворот, бьёт его, приятельской личиной об стену. Затем разжимает руку, и приятель в одно мгновение оседает и расплывается по полу. Возле него немедленно образуется кровавое озеро.
Доктор, очевидно заслышав шум, выходит из своего кабинета и, остолбенев, наблюдает за сценой избиения. Придя в себя, она обращается к человеку в серой форме:
- Э, козёл! Ты что делаешь?
Серая форма, направившийся было к выходу, возвращается и докладывает:
- Это я доставил… Вы того… заберите… помощь нужна…
У доктора от такой наглости глаза округляются до невероятных размеров.
- Да ты что, охренел? Я что, не видела, как ты его, семь-восемь, об стену того…
- Вы это… госпитализируйте…
- Я тя щас госпитализирую, семь-восемь… Козёл вонючий… Я щас милицию сюда вызову… Они тя жива госпитализируют…
Серая форма, оскорблённый таким неучтивым обращением, пробует возмущаться:
- Ты чо, дура, орёшь, восемь-девять… Я теэ щас поору… Я теэ щас так, восемь-девять, того, ты у меня рядом с этим ляжешь…
- Что ты сказа-а-ал?!.
Разговор принимает забавный оборот. Очередь, потупив глаза, делает вид, что не слышит этой милой беседы. В воздухе на парах хлора и спирта повисает неловкость. Ни в чём не виноватые больные чего-то стыдятся и избегают смотреть друг на друга.
- Что слышала… Чмо больничное, орать ещё будет, восемь-девять…
Лицо доктора багровеет и принимает зверское выражение. Она широким, тяжёлым шагом направляется к серой форме. Однако последний предпочитает ретироваться. Дверь за ним хлопает, и доктору ничего не остаётся, как вернуться к больным.
- Каз-з-зёл! – напоследок бросает она и жахает кабинетной дверью.
Очередь облегчённо вздыхает и оживляется. Возникшее напряжение постепенно спадает…

- У тебя, мать, переломы в трёх местах... - говорит доктор, рассматривая на свет снимки Наденькиной руки.
- Как?!
- Да так… Больно?
- Нет…
- Здесь?
- Нет…
- Что ты мне голову морочишь?..
- Я не морочу…
- Тогда здесь и здесь должно быть больно…
Доктор остервенело впивается в Наденькину руку.
- Да не больно мне…
Доктор какое-то время смотрит на Наденьку, о чём-то думает, затем встаёт и направляется к выходу.
- А ну, пошли, - бросает она Наденьке…

Для повторного снимка рентгенолог усаживает Наденьку на лоснящийся стул. Наденька, уже знакомая с системой, укладывает руку на предположительное место падения рентгеновских лучей. Но, недовольная вторжением доктора, рентгенолог выворачивает повреждённое запястье, как мокрую тряпку.
- Так положи… Не крутись… Они крутятся, а ты переснимай… Вот так держи руку…
- Так больно…
- Чему тут болеть-то?.. Гос-споди!.. Был бы открытый перелом, а то чуть припухло – бегут… Рентген им делай… Всё. Можешь идти… "Больно!.."

Спустя четверть часа, Наденька выходит на улицу. Перелом не подтвердился. Всё позади. Наденьке легко и хорошо. Тихо падает снежок, мягко ложится и блестит в свете фонарей. Лёгкий морозец румянит щёки. В природе умиротворение и благодать. Уже поздно. Вокруг ни души. Тишина…
Забыв про голод и боль, Наденька улыбается…
  





христианские стихи поэзия проза графика Каталог творчества. Новое в данном разделе.
  Христос Воскрес! (в исполнении Ольги Дымшаковой)
( Владимир Фёдоров )

  С Девятым Мая, с Днём Победы!
( Артемий Шакиров )

  Жесткое слово
( Федорова Людмила Леонидовна )

  Сидоров Г. Н. Христиане и евреи
( Куртик Геннадий Евсеевич )

  Скорбь
( Красильников Борис Михайлович )

  Портрет игумена Никона (Воробьёва). 2021. Холст, масло. 60×45
( Миронов Андрей Николаевич )

  Богоматерь с Младенцем. 2021. Холст, масло. 70×50
( Миронов Андрей Николаевич )

  Апостол и евангелист Марк. 2020. Холст, масло. 60×60
( Миронов Андрей Николаевич )

  Отец Иоанн (Крестьянкин). 2020. Х., м. 60/45
( Миронов Андрей Николаевич )

  Апостолы Пётр и Павел. 2021. Холст, масло. 60×60
( Миронов Андрей Николаевич )

  Притча о неверном управителе. 2021. Холст, масло. 60×70
( Миронов Андрей Николаевич )

  Не знаю вас (Я дверь овцам). 2011, 2021. Холст, масло. 50×50
( Миронов Андрей Николаевич )

  Призвание апостола Матфея. 2010, 2020 г.. Холст, масло. 85×70
( Миронов Андрей Николаевич )

  Явление Христа апостолам (Уверение Фомы). Авторское повторение. 2017, 2021. Холст, масло. 70×60
( Миронов Андрей Николаевич )

  Притча о купце и жемчужине. 2020. Х., м. 85/120
( Миронов Андрей Николаевич )

  Христос в доме Симона фарисея. 2020. Х., м. 85/120
( Миронов Андрей Николаевич )

  Перед Святым Рождением Христа
( Цветкович Ольга Львовна )

  Автор Мария Алексеевна Тихонова. Редактор Сугоняко Анастасия Сергеевна. Книга Моих Воспоминаний
( Тихонова Мария Алексеевна )

  Вот и всё...
( Красильников Борис Михайлович )

  Сидоров Г.Н. Размышления о судьбах Церкви
( Куртик Геннадий Евсеевич )

  На пороге
( Куртик Геннадий Евсеевич )

  Навеянное эпидемией
( Красильников Борис Михайлович )

  Дождь
( Геннадий Куртик )

  Преподобный Гавриил (Ургебадзе) Самтаврийский, исповедник и Христа ради юродивый. 2020. Холст, масло. 60/40
( Миронов Андрей Николаевич )

  Пелагея Рязанская. 2020 г. Холст, масло. 35/25
( Миронов Андрей Николаевич )

  Гость. 2019. Холст, масло. 60×30
( Миронов Андрей Николаевич )

  Царь Иудейский. 2019 г. Холст, масло. 70/60
( Миронов Андрей Николаевич )

  Се, Мати твоя. 2020 г. Холст, масло. 50/50
( Миронов Андрей Николаевич )


Домой написать нам
Дизайн и программирование
N-Studio
Причал: Христианское творчество, психологи Любая перепечатка возможна только при выполнении условий. Несанкционированное использование материалов запрещено. Все права защищены
© 2022 Причал
Наши спонсоры: