Христианская проза
Христианская поэзия
Путевые заметки, очерки
Публицистика, разное
Поиск
Христианская поэзия
Христианская проза
Веб - строительство
Графика и дизайн
Музыка
Иконопись
Живопись
Переводы
Фотография
Мой путь к Богу
Обзоры авторов
Поиск автора
Поэзия (классика)
Конкурсы
Литература
Живопись
Киноискусство
Статьи пользователей
Православие
Компьютеры и техника
Загадочное и тайны
Юмор
Интересное и полезное
Искусство и религия
Поиск
Галерея живописи
Иконопись
Живопись
Фотография
Православный телеканал 'Союз'
Путь к Богу
Максим Трошин. Песни.
Светлана Копылова. Песни.
Евгения Смольянинова. Песни.
Иеромонах РОМАН. Песни.
Жанна Бичевская. Песни.
Ирина Скорик. Песни.
Православные мужские хоры
Татьяна Петрова. Песни.
Олег Погудин. Песни.
Ансамбль "Сыновья России". Песни.
Игорь Тальков. Песни.
Андрей Байкалец. Песни.
О докторе Лизе
Интернет
Нужды
Предложения
Работа
О Причале
Вопросы психологу
Христианcкое творчество
Все о системе NetCat
Обсуждение статей и программ
Полезные программы
Забавные программки
Поиск файла
О проекте
Рассылки и баннеры
Вопросы и ответы
Наши друзья
 
 Домой  Статьи / Православие / Причинить добро Войти на сайт / Регистрация  Карта сайта     Language Причинить добро По-русскиПричинить добро Причинить добро По-английскиПричинить добро
Причинить добро
Причинить добро
Дорога к храму
Жизнь в Церкви
Семья
Детский вопрос
Святые и подвижники
Милосердие
Наука и вера
Работа и профессия
Далеко
Миссия
Рядом с чудом
Cовременники
Рецепты блюд
Читаем
По - немногу обо всем
Праздники
Паломничества

Помогите построить храм!
Интересно:
Google
Web www.priestt.com
Рекомендуем посетить:

 
Причинить добро


Еще двадцать лет назад благотворительности в России просто не было. Десять лет назад не было частных пожертвований. Только в этом году появились первые фонды целевого капитала (эндаументы) — один из самых распространенных на Западе источников благотворительных денег Благотворительность у нас еще только вышла из подросткового возраста и переживает молодость — по счастью, бурную. Такого ее размаха, как в сегодняшней России, не было и нет нигде ни на постсоветском пространстве, ни в Восточной Европе. Эта плохо изученная и малопонятная индустрия с бюджетом в миллиарды долларов, — та Россия, которой действительно можно гордиться

«Отдам деньги в хорошие руки»
Друзья Светланы Сеник, косметолога из дорогого московского салона, собрали 100 тыс. рублей и попросили ее определить их в какой-нибудь детдом. «Друзья — обычные хорошие люди, из сферы компьютерных технологий», — объясняет Светлана. Благотворительностью никак специально не занимаются — просто то на храм пожертвуют, то игрушки сиротам купят и сами отвезут. А тут решили сэкономить время и поручили дело знакомой.

Светлана, недолго думая, поехала в ближайший детдом — в Раменском. Заведение оказалось в приличном состоянии, но нет пределов совершенству: на «спонсорские» деньги по согласованию с директором решено было купить шведскую стенку в спортзал и немножко оргтехники. На все ушло тысяч 80. Возвращаясь домой Светлана увидела на дороге указатель «Дом ребенка № 3» и решила заехать. От увиденного она не отошла до сих пор. «Я не представляла, что в Москве может быть такое, — рассказывает Светлана. — Такая вопиющая нищета. Там живут отказники, очень больные детки, которых, скорее всего, никто никогда в семью не заберет…Персонал о них заботится, как может, все очень чистенько, но денег на ремонт там нет и, похоже, очень давно».

В общем, из Кузьминок Светлана поехала в «Икею» — купить на оставшиеся 20 тыс. несколько ковриков и какую-нибудь кухонную утварь, на следующий день пришла на работу со слезами на глазах, и, когда посетители спрашивали, в чем дело, рассказывала им про увиденное в Кузьминках. После чего уже не друзья, а клиенты Светланы собрали еще почти 200 тыс. рублей на дом ребенка № 3.

Эта довольно типичная история иллюстрирует сразу несколько особенностей российской благотворительности.

Первая — предпочтение благотворители отдают детским домам и вообще обездоленным детям. По данным исследовательской группы ЦИРКОН, «охрану материнства и детства, преодоление детской беспризорности» считают достойной сферой благотворительной деятельности 52% россиян. Это очень понятная ситуация. Ольга Алексеева, много лет возглавлявшая российское отделение британского благотворительного фонда Charities Aid Foundation (CAF), а сейчас работающая с частными донорами по всему миру, говорит, что, какими бы ни были мотивы благотворительности, она почти всегда связана с желанием получить, во-первых, результат, во-вторых — ощущение чуда, в-третьих — положительные эмоции. Помощь несчастному ребенку в этом смысле — идеальный случай. В отличие от долгосрочных социальных проектов, эффект от которых может проявиться только через несколько лет, она дает отдачу немедленно и позволяет ощутить себя немного волшебником, даже если все, что у вас есть, — это несколько мягких игрушек.

Впрочем, польза от такой благотворительности очевидна: благодаря ей состояние государственных сиротских учреждений практически по всей стране за несколько лет стало относительно сносным. Однако захлопать в ладоши не получится. Во-первых, материальная помощь детдомам не решает проб­лему сиротства, а, скорее, консервирует ее. Необходима не столько материальная поддержка сети детских домов, сколько создание структур, помогающих найти детям усыновителей или патронатные семьи.



В благотворительность косметолога Светлану Сеник привели друзья



Во-вторых, если собрать с миру по нитке деньги на операцию тяжелобольному ребенку еще можно, то со взрослыми людьми ситуация в десятки раз тяжелее, а ведь они тоже болеют, и у больных тоже есть дети… Но психологический барьер непреодолим: желание немедленного «чуда» оставляет взрослых наедине с их бедой. Как, впрочем, и многих детей, которым требуется не разовая дорогостоящая операция, а долгое лечение или реабилитация.

Вторая особенность российской благотворительности — это недоверие к существующим благотворительным организациям и желание помогать нуждающимся напрямую.

Согласно тому же ЦИРКОНу, 39% россиян на вопрос «Кому бы вы доверили свои средства для осуществления благотворительной деятельности?» отвечают: «Никому, действовал бы только самостоятельно». Число людей, готовых передать эту функцию профессиональной некоммерческой организации, в четыре раза меньше — всего 10%. Еще 15% готовы делегировать полномочия церкви или другой религиозной организации.

Третья характерная черта современной российской благотворительности — неразвитость механизмов оказания помощи. Даже такая элементарная информация, как нужды сиротских учреждений Москвы и Подмосковья, оказывается недоступна. Это не значит, что ее нет в принципе. Десять минут поиска в интернете приведут вас на сайты десятка организаций, располагающих подобными сведениями. Но кому из них верить? И верить ли вообще? Поэтому, несмотря на солидные потоки денег и усилия активистов, социальный эффект от благотворительности в России пока не очень высок.

На Западе, прежде всего в Америке, именно посредники обеспечивают гигантские объемы частных пожертвований на благотворительные нужды — до 80% всех средств. В России же объем частных пожертвований хоть и растет, но пока еще несопоставим с американским. По самым оптимистичным оценкам, он составляет до 20% от всего объема благотворительности. Все остальное — это гранты, преимущественно зарубежные, и взносы крупного бизнеса.

В США благотворительность — это целая индустрия, огромная машина по сбору денег. Рассылаются бумажные и электронные письма с рассказами о деятельности организации, которой требуется финансовая помощь, ставятся ящики в супермаркетах и в почтовых отделениях, проводятся SMS-акции. Это очень простые и удобные технологии, которые позволяют принять помощь не только от героически настроенных активистов, но и от миллионов обычных людей, которые могут отдать немного денег на хорошее дело, но не готовы к подвигам.

У нас, как и на Западе, чем ближе те, кому нужна помощь, к тем, кто помогает, тем эффективнее проходит кампания. Благотворительные марафоны, проведенные в прошлом и позапрошлом году несколькими региональными телекомпаниями, в том числе в Томске и Екатеринбурге,— пример абсолютно успешной реализации современной модели сбора частных пожертвований. Правда, собранные суммы пока значительно отличаются от тех, которые собирают подобные акции на Западе.

Корреспондент «РР» провел небольшой опрос среди своих друзей и их коллег — менеджеров средней руки на тему «Приходилось ли вам когда-нибудь заниматься благотворительностью?» Отвечая «нет», почти все респонденты добавляли, что хотели бы помогать, но не знают, кому и как. И пока благотворительные организации не начнут рассказывать о себе на каждом шагу, желающие помочь будут по-прежнему передавать деньги через знакомых в детдома.

Сейчас передовые позиции в развитии российской благотворительности занял интернет. Формирующиеся в Сети сообщества пользователей собирают никем не считанные миллионы рублей для незнакомых людей, чаще всего детей, которым требуется дорогостоящее лечение за границей. Для многих семей эти средства — единственным шанс на спасение.

И еще одна любопытная деталь. Те немногие из опрошенных, кто занимался благотворительностью, делали это при участии работодателя: либо на предприятии организовывался сбор средств, либо сотрудникам предлагали поехать в детский дом и сделать там что-то своими руками. В общем, можно констатировать, что за звание лучшего фандрайзера частных пожертвований в России соревнуются два института: интернет-сообщество и работодатели, обладающие одним общим свойством — они вызывают доверие.

Филантропия начинается
Про больницу в калужском райцентре Таруса, где на деньги благотворителей удалось полностью оборудовать целое отделение новейшей техникой и сделать ремонт, стало широко известно после того, как местные власти вступили в конфликт с врачами и благотворителями и попытались отделение закрыть, а главврача уволить. Однако происходящее в Тарусе представляет интерес не только в связи с громким скандалом. Каким образом удалось привлечь около 10 млн рублей на помощь заурядной районной больнице?


Фонд Йорга Дусса, как и многие другие, начал с помощи детям (детсад в селе Вознесение Тарусского района)



Три года назад в Тарусе начал практиковать московский врач Максим Осипов. Спустя какое-то время он попросил своего друга — финансиста Бернарда Сачера, тогда председателя совета директоров компании «Альфа Капитал», а сейчас управляющего директора московского отделения Merrill Lynch, помочь ему с покупкой эхокардиографа. Незадолго до этого американский Институт Аспена предложил Бернарду поучаствовать в разработке какого-нибудь общественно значимого проекта на российской почве. От Бернарда хотели теоретической разработки, он решил совместить ее с практикой и придумал Общество помощи Тарусской больнице — фонд, работающий по принципу эндаумента (когда текущие расходы организации финансируются не из собираемых постоянно пожертвований, а из процентов на отданный в профессиональное управление капитал). В случае со здравоохранением преимущества такой модели очевидны: лекарст­ва больным и зарплата врачам нужны всегда, и зависеть от сиюминутной благосклонности жертвователей здесь опасно.

Строго говоря, как эндаумент был зарегистрирован американский фонд — дублер Общества помощи Тарусской больнице: в России закон об эндаументах, предусматривающий для них налоговые льготы, начал действовать только с января этого года, и работа над ним до сих пор продолжается. Пока зарегистрированы порядка 10 эндаументов, действующих в интересах МГИМО, Третьяковской галереи и Европейского университета в Санкт-Петербурге.

Пример Максима Осипова и его друзей оказался заразителен. Один из жертвователей Общества помощи — руководитель московской строительной фирмы Валерий Баликоев решил создать в Тарусе дом престарелых. Один человек, помогающий старикам, там уже был — гражданин Швейцарии Йорг Дусс, который приехал туда пятнадцать лет назад по работе и остался. У себя в Швейцарии он собирает деньги, на которые кормит завтраками детей в школах Тарусского района, организует сельские медпункты и развозит продукты старикам. Валерий Баликоев загорелся идеей учреждения, которое могло бы стать пилотным образцом для всей России. Но именно в этот момент местные власти вступили в конфликт с врачами Тарусской больницы, и энтузиазм благотворителей сильно поугас. Ведь вложенные в такие проекты деньги — те же инвестиции: если риски слишком велики, можно потратить средства впустую.

Эта история демонстрирует еще одну особенность российской благотворительности — сильную зависимость любой гражданской инициативы от государства. С одной стороны, частную активность можно проявлять только в тех областях, которые поощряются государством, и поэтому правозащитные, например, организации существуют главным образом на гранты, причем зарубежные. С другой стороны, государство в лице местных властей всех уровней активно принуждает бизнес скидываться на финансирование социальных проектов, стирая грань между фандрайзингом и рэкетом. При этом более половины россиян уверены в том, что благотворительностью должно заниматься именно государство.



Йорг Дусс нашел деньги на лекарства ветерану Анне Никулиной


Впрочем, примеры того, как частная инициатива, начинающаяся с помощи одному конкретному человеку, превращается в успешно работающий механизм, в России тоже есть. Собственно, таково большинство ныне действующих некоммерческих благотворительных организаций: у их истоков, как правило, всегда был кто-то, кому нужна была помощь, и кто-то, кто захотел и сумел помочь.

Шесть лет назад таким образом возник фонд «Детские сердца», который за время существования оплатил операции на сердце более чем полутора сотням российских детей. Отцу нынешнего директора фонда, а в то время успешного дизайнера Екатерины Бермант, пришло на электронный адрес фирмы письмо из Нижнего Новгорода от мамы девочки, которой нужна была операция на сердце, а денег на нее не было. Папа не удалил письмо вместе с прочим спамом, а прочитал его по телефону дочке. «Его просто трясло, — вспоминает она. — Там были такие слова: “Извините, пожалуйста, но дочка плачет”. И я решила, что я не я буду, а найду деньги на операцию». Она начала с друзей и знакомых, потом, не особо рассчитывая на успех, дала объявление в журнале. Ей стали звонить люди и передавать на операцию незнакомой девочке кто по $ 20, кто по $ 200. Нужная сумма была собрана. Но детей, которым требуется операция на сердце и чьи родители не в состоянии найти на нее деньги, в России тысячи. Какое-то время Екатерина Бермант пыталась совмещать работу дизайнера и фандрайзера, но быстро поняла, что это невозможно, и выбрала то, что показалось более важным.

Примеры успешного взаимодействия власти, бизнеса и местного сообщества в России тоже есть. Самый известный — Фонд местного сообщества города Тольятти, недавно отметивший 10−летний юбилей. Принесенная с Запада фондом CAF модель так называемых фондов местного сообщества (community foundations) на российской почве претерпела серьезные, но не критические изменения. Фонд аккумулирует средства местного бизнеса и направляет их в виде микрогрантов на те проекты, которые сами бизнесмены вместе с представителями власти и местных НКО отбирают на конкурсной основе. Главное, давать не тем, кому плохо, а тем, кто знает, как сделать, чтобы было лучше. Борис Цирульников, директор и создатель тольяттинского фонда, уверен, что создать нечто подобное можно на любой территории, лишь бы там были «бизнес, который понимает, что он хочет делать на этой территории, органы власти, которые хотят развивать местное сообщество, и нормальные некоммерческие организации, которые не хотят “тырить мелочь по карманам” и прятаться по углам, а хотят объединяться и решать серьезные вопросы».

Зона свободы
Благотворительные организации среднестатистический российский гражданин подозревает в том, что они неэффективно расходуют средства, а то и вовсе кладут их себе в карман. Состоятельным людям, которые жертвуют свои кровные деньги, после «дела ЮКОСа» в лучшем случае придется выслушать про «самопиар», «замаливание грехов» и про «уход от налогов». И это притом что налоговых льгот у российских благотворителей нет вовсе. Право заниматься благотворительностью, к тому же говорить об этом вслух, в России надо еще заслужить.

В начале XX века и в США все было так же, но на фоне весьма существенных налоговых льгот. Сенатская комиссия Уолша, рассказывает питерский социолог Даниил Александров в своей статье «Системная благотворительность», утверждала, что филантропические организации являются манипуляторами общественного порядка, что они лишь маска, за которой скрываются промышленные интересы магнатов. Комиссия вызывала на ковер и Рокфеллера, и Карнеги, и бывшего сенатора Гуггенхайма — основателей первых крупнейших благотворительных фондов, работающих по сей день. Те, кто подозревает богатых благотворителей в корысти, по-своему правы: просто потому, что реальные общественные интересы бизнесменов обычно бывают переплетены с такими же реальными личными амбициями. Но, как сказал английский сатирик Бернард Мандевиль, «гордость и тщеславие построили больше больниц, чем все добродетели вместе взятые».


Средства для Дома детского творчества и детсада «Аленушка» в Тарусе были собраны в Швейцарии



Ольге Алексеевой принадлежит определение благотворительности как «зоны свободы». «В других обстоятельствах можно было бы сказать “территория”, но, учитывая специфику страны, “зона” будет точнее», — поясняет Ольга.

Зачем богатому бизнесмену свой собственный фонд, если принадлежащая ему корпорация, как правило, и так тратит немалые средства на благотворительность? Да чтобы тратить деньги на то, на что сочтет нужным он сам, а не акционеры, государство или местные власти. Если участие бизнеса в финансировании социальных программ — это стремление владельцев быть «хорошими гражданами» и забота о репутации бренда, то частная филантропия — чистый порыв души, самовыражение и в этом смысле проявление личной свободы.

На что тратят деньги богатые и сверхбогатые россияне? Один из первых системных фондов в России появился в 2000 году, его основателем стал Владимир Потанин, начавший со стипендий одаренным студентам и пришедший к масштабным программам поддержки образования, культуры и искусства. Для него это символ достигнутого успеха: «Благотворительность — это то, что ты не обязан делать. А если ты делаешь то, что не обязан, значит, ты чего-то достиг. Благотворительность — это признак силы и свободы, а не слабости и рабства».

Дмитрий Зимин, основатель «Вымпелкома», создал фонд поддержки науки «Династия» в качестве уже не «дополнительной», а основной деятельности после выхода из непосредственного руководства бизнесом. Когда на одном из собраний РСПП он объявил о том, что уходит из бизнеса и будет заниматься только фондом, предприниматель Василий Шахновский рассказал еврейский анекдот про отца двоих маленьких детей, который, похоронив жену, обратился за помощью к Всевышнему, и тот сделал так, что у него в груди появилось молоко и он смог накормить детей. «Зачем так сложно? — спросили ученики у раввина, рассказавшего эту притчу. — Почему просто не дать ему денег?» «Сотворить чудо гораздо проще, чем дать денег», — ответил раввин. Дмитрий Зимин на это заметил, что, поскольку бизнесмены не умеют творить чудеса, им приходится просто давать деньги на благотворительность. А еще он любит цитировать основателя одного из крупнейших американских фондов Билла Гейтса, который однажды сказал, что потратить заработанное состояние на благотворительность — это, помимо прочего, мудро по отношению к собственным детям и внукам, которых в противном случае может развратить чужое богатство.

Сейчас частных фондов уже несколько десятков: почти у каждого олигарха из первой сотни «Форбса» есть свой.

Однако в списке предпочтений на первом месте все те же обездоленные (вариант: одаренные) дети, культура, образование, и трритория свободы больше напоминает зону. Вот Виктор Вексельберг вместе с женой основал семейный фонд «Добрый век», занимающийся помощью больным в психиатрических лечебницах и реформой системы психиатрической помощи в целом. Но кто про это знает? Эту свою деятельность бизнесмен не афиширует, у всех на слуху только яйца Фаберже.

Иногда благотворители умалчивают о своем участии в социальных проектах, боясь негативной общественной реакции, иногда — стремясь избежать санкций государства, иногда от того, что благотворительность воспринимается как нечто очень личное, не для чужих глаз. Основатель «Уралсиба» Николай Цветков создал частный фонд для помощи воспитанникам сиротских учреждений, назвал его в честь дочери «Виктория» и осуществляет амбициозные проекты реформирования системы детских домов, но отказывается обсуждать это даже с профессионалами. Говорят, хочет сначала добиться цели, а цель у него — полная ликвидация сиротства в России…

Российские компании все больше стремятся реализовывать благотворительные программы не по всей стране или в Мос­кве, а прежде всего в тех регионах, где они работают. И от ремонта детских садиков или строительства стадионов переходят к более затейливым формам поддержки местных сообществ: например, борются с наркоманией и СПИДом, занимаются профилактикой сиротства. Одним из самых успешных примеров были проекты СУАЛа — комплексные программы развития регионов присутствия компании, уникальные не только для России, но и для мировой практики.

Вообще по мере развития частной благотворительности управление вложенными средствами становится более эффективным. Если мелкие компании или их владельцы в подав­ляющем большинстве случаев помогают в ответ на конкретные просьбы и призывы, то обладатели крупных капиталов превращают свой благородный порыв в продуманную программу действий: они приглашают профессионалов, и те формулируют миссию организации, создают попечительский совет, который наблюдает за тем, насколько эффективно и в соответствии с заявленными целями расходуются средства, и нанимают опытных менеджеров.

Еще одно важное изменение, происходящее с нашей «олигархической» благотворительностью по мере ее развития, — содержательное. Поскольку ей занимаются люди активные, творческие и нацеленные на результат, и вкладывают туда не только деньги, но и время, усилия, творческую энергию, она превращается из простого перераспределения средств в инструмент изменения социальной среды. Появился даже новый термин — «социальное инвестирование».

Есть и еще одна уникальная особенность благотворительности крупного российского бизнеса — это ее масштабы.

Вопреки распространенному мнению о том, что наш бизнес заботится исключительно о прибыли, процент средств, отчисляемых на благотворительность в российских компаниях в разы выше, чем в среднем по Америке или Европе. Там норма — один процент от прибыли, два — это потолок. У нас доходит до… 17% (!). Такой размах имеет, конечно, свое объяснение: не все российские компании склонны показывать в бухгалтерской отчетности реальную прибыль.

— Мы провели исследование и выяснили, что чем прозрачнее компания, тем ближе ее показатели к среднеевропейским или американским, то есть к двум процентам от прибыли на благотворительность, — рассказывает Наталья Каминарская, исполнительный секретарь «Форума доноров», организации, объединяющей крупнейших российских благотворителей.

Однако даже с учетом не вполне прозрачной отчетности реальный процент средств, отчисляемых на благотворительность, в российских компаниях все равно выше, чем в среднем в мире. Для нас норма — 3–4%.

— Я думаю, главное объяснение в том, что у нас все еще слишком много проблем, и решать их, кроме бизнеса, некому, — считает Наталья Каминарская. — Он это видит, понимает, что благополучие жителей — это в конечном итоге благополучие и его работников, и его потребителей, поэтому вкладывается в социальные проекты.

В России быстро растет неформальный бюджет всех форм благотворительности — и частной, с небольшими пожертвованиями простых людей, и системной благотворительности крупного и среднего бизнеса. Но работают все эти деньги пока все еще не очень эффективно. Плохо развиты технологии сбора микроплатежей населения, включая телемарафоны, SMS-акции и др. Да и не слишком им в народе доверяют. Крупные же благотворители часто сталкиваются с тем, что деньги «трудно дать»: образовательные, научные, социальные учреждения часто непрозрачны, и благотворитель опасается, что деньги разворуют. А чиновники на местах боятся, что бизнес придет «со своим уставом» и начнет вмешиваться в их внутренние дела, менять менеджмент. Так что сейчас главное препятствие — не недостаток желающих дать деньги на хорошее дело, а кризис доверия: граждан к фондам, государства к бизнесу, благотворителей к потенциальным получателям помощи. Но если найти способы этот кризис преодолеть, это изменит атмосферу не только в сфере благотворительности, но и вообще в стране. Вот тогда и начнет расти территория свободы.

Анна Рудницкая
Фотографии: Игорь Гаврилов



Моральная революция
Несмотря на бурный рост российской благотворительности, ее все еще принято считать чем-то хорошим, но факультативным, не самым важным. Последние 15 лет в России в моде прагматизм. Мол, частные пожертвования — это хорошо, но главное для страны — развитие экономики и рост эффективности государства. Благотворительность же ассоциируется, скорее, с милосердием и поэтому часто представляется делом глубоко личным, а не общественным.

Но милосердие и частные поступки «для души» далеко не исчерпывают значения благотворительности. Биофизик, историк российской науки Симон Шноль считает, что Общество содействия успехам опытных наук и их практических применений, созданное в 1907 году по завещанию купца Христофора Леденцова, фактически создало в стране инновационную систему и способствовало утверждению духа честной игры в российской науке и образовании. Именно благодаря этой традиции удалось впоследствии создать великую советскую науку. Леденцов еще при жизни обсуждал с учеными идею Общества, а к 1911 году в нем уже было восемь блестяще организованных экспертных советов, настроенных поддерживать не столько успешные действующие, то есть уже разрабатываемые, направления, сколько стратегические. По сравнению с принципами Леденцовского общества управление сферой науки в современной России — каменный век.

Не только образование и наука, но и другие сферы общественной жизни в дореволюционной России создавались вовсе не государством, и не на бюджетные деньги. Руководитель Центра со­действия реформе уголовного правосудия Валерий Абрамкин утверждает, что «святой доктор» Федор Гааз еще в первой половине ХIX века фактически произвел культурную революцию в сообществе врачей. Гааз известен не только своей подвижнической деятельностью в тюрьмах, но и тем, что основал множество больниц, центров неотложной помощи и помощи бездомным. Он показал инновационный путь, открывая в России новые направления медицины, приглашая зарубежных медиков. Но главное — он стал моральным эталоном русского врача. А, как известно, «врач без нравственных качеств есть чудовище».

Новая российская благотворительность еще очень молода, чтобы совершать похожие культурные, нравственные и управленческие революции. Но системы грантов фонда Потанина или фонда «Династия» организованы лучше и работают эффективней академических государственных администраторов.

У нас сейчас главная проблема не в том, чтобы найти деньги на хорошее дело, а в том, что всеобщее взаимное недоверие мешает ими воспользоваться. Частично в этом виновато не завершившееся еще становление организационных форм российской благотворительности, но в еще большей мере — избыточная опека чиновниками большинства сфер нашей жизни. Но большинство сфер ответственности государства на самом деле «ничьи». А успешная благотворительность — прямая угроза неэффективным функционерам. Отсюда, например, проблемы, возникшие с местными чиновниками у Общества помощи Тарусской больнице. Серьезный бизнес зачастую не прочь вложить деньги в крупнейшие университеты или отдельные их факультеты, но при условии, что они пойдут на дело, а не будут разворованы. Но зачем ректорам и деканам эти деньги, если, взяв их, придется отчитываться перед попечителями, которые потребуют прозрачности финансовых операций, сделок с недвижимостью, а то и вступительных конкурсов.

Государственным детским домам выгоднее получать от сердобольных благодетелей игрушки и мебель, чем отпускать детей в семьи: торговать усыновлением выгоднее и привычнее. Но обществу-то важнее вкладываться в поиск усыновителей для детдомовских детей, чтобы со временем вообще отказаться от детских домов, и добиться этого, как показывает опыт ряда регионов, вполне возможно.

Чем шире и успешнее будет наша благотворительность, тем больше будет она вторгаться в сферу госконтроля за наукой, образованием, медициной, социальной помощью и др. И многим функционерам это не понравится. Неизбежно будут крупные конфликты. Но и эти конфликты тоже нужны стране: сильная личная мотивация и эффективные организационные формы благотворительности для нее сейчас важнее, чем просто деньги.

5 крупнейших частных благотворительных фондов и их программы

Благотворительный фонд В.Потанина

Учрежден в 1999 году. Формируется из личных средств Владимира Потанина и отчислений компании «Интеррос». Основное направление деятельности — поддержка отечественного образования и культуры путем предоставления стипендий и грантов студентам, преподавателям, организациям.

Бюджет прошлого года — более $ 8 млн.

Фонд «Вольное дело»
Создан в 1998 году (первоначальное название — «Паритет»). Формируется из личных средств Олега Дерипаски и отчислений компании «Базэл».

Интересы разнообразны: поддержка науки и талантливой молодежи, материальное обеспечение школ, реабилитация инвалидов, восстановление монастырей и храмов и т. д.

Самая масштабная программа фонда — «Храмы России» — обходится ежегодно примерно в $ 7 млн.

Фонд Дмитрия Зимина «Династия»
Создан в 2001 году. Первый российский семейный благотворительный фонд. Занимается развитием фундаментальной науки и образования в России: проводит грантовые конкурсы для студентов и аспирантов, осуществляет программы поддержки учителей и одаренных школьников, содействует популяризации науки, а также просвещению в области общественных наук.

Бюджет прошлого года — $ 5 млн.

Детский фонд «Виктория»
Создан в 2004 году. Учредитель — президент корпорации «Уралсиб» Николай Цветков. Основное направление деятельности — помощь детям-сиротам; приоритет отдается развитию и распространению семейных форм устройства таких детей.

Бюджет прошлого года — более $ 3 млн.

Фонд «Связь времен»
Учрежден в 2004 году председателем совета директоров ЗАО «Ренова» Виктором Вексельбергом. Основное направление деятельности — возвращение в Россию исторически значимых произведений искусства, находящихся за рубежом. Самый известный проект на этом поприще — приобретение коллекции яиц Фаберже: сделка оценивалась в $ 100 млн. Одновременно Виктор Вексельберг и его жена Марина учредили семейный фонд «Доб­рый век», который оказывает поддержку людям с психическими заболеваниями и занимается реформой системы психиатрической помощи.

7 важных сайтов российской благотворительности
www.infoblago.ru — информационный центр «Благотворительность в России». Создан в 2005 году для информационной поддержки Национальной инициативы «Год благотворительности в России» (эту инициативу крупнейших российских благотворительных фондов называли еще пятым национальным проектом). По сути, сайт выполняет функции пресс-службы: он содержит наиболее полный реестр организаций и разнообразную информацию об их деятельности. Если вы хотите помочь, но не знаете кому, можно заполнить короткую анкету на сайте и получить список организаций, которые удовлетворяют заданным параметрам. Если вы сами нуждаетесь в помощи, можете оставить на сайте информацию о себе.

www.blago.ru — совместный проект «Яндекса» и Российского представительства фонда Charities Aid Foundation. Основной принцип тот же — соединить на одной площадке тех, кому нужна помощь, с теми, кто готов ее оказать. Поэтому главные разделы сайта — это «Я хочу помочь» и «Я ищу помощь». Информация адресована только зарегистрированным благотворительным организациям, имеющим представительство в интернете. Физические лица в проекте не участвуют.

www.deti.msk.ru — сайт группы волонтеров имени отца Александра Меня при Российской детской клинической больнице (РДКБ); первый ресурс в Рунете, с помощью которого стали собирать благотворительные пожертвования. Содержит информацию о нуждах конкретных детей, находящихся на лечении в РДКБ, и о разнообразных проектах волонтеров.

www.rusfond.ru — сайт Российского фонда помощи, существующего с 1996 года при издательском доме «Коммерсант». Публикует читательские письма с просьбами о помощи, достоверность которых проверяется сотрудниками фонда, и реквизиты для перечисления средств. Как правило, речь идет о дорогостоящем лечении, чаще всего детей. Деньги через фонд «не ходят»: его задача — обеспечить желающих помочь необходимой информацией для наиболее адресного и эффективного содействия.

www.dobrovolno.ru — информационный портал «ДоброволецЪ» — о волонтерах и для волонтеров. Важно, что его сделали люди, которые сами активно занимаются этой деятельностью; в их числе — известные среди интернет-пользователей активисты молодежных движений Анастасия Каримова и Олег Козырев.

www.fond.detskiedomiki.ru — сайт фонда «Детские домики». Главный адрес для всех, кто хочет помочь сиротам в казенных учреждениях и сделать это максимально эффективно вне зависимости от места нахождения. Сайт содержит информацию о детдомах почти во всех российских регионах.

www.vmeste_smozhem.livejournal.com — сообщество «Вместе сможем» в «Живом журнале». Изначально задумывалось как место общения для женщин, особенно одиноких матерей, пострадавших от действий мужчин. Однако постепенно превратилось в универсальную площадку, где можно разместить информацию о проблеме с высокой долей вероятности получить помощь.

Источник: «Русский репортер» №19 (49)



2008-05-30 15:22:00


Источник: http://www.miloserdie.ru


Причинить добро Статьи. Новое в данном разделе.
Как следует воспитывать ребенка, чтобы он вырос добрым и заботливымКак следует воспитывать ребенка, чтобы он вырос добрым и заботливым
Книги Симеона Афонского. Библия в современных притчах.Книги Симеона Афонского. Библия в современных притчах.
Ораниенбаум и его дворцыОраниенбаум и его дворцы
Путешествие в НикосиюПутешествие в Никосию
Как укрепить душу во время поста?Как укрепить душу во время поста?
История Казанской иконыИстория Казанской иконы
православные cтатьи,милосердие,христианские литература искусство,религия,журнал о православии,литературный журнал,православный журнал,православное христианство  Христианская символика: Ихтус
православные cтатьи,милосердие,христианские литература искусство,религия,журнал о православии,литературный журнал,православный журнал,православное христианство  Пасхальные традиции
Пещерный город Чуфут-КалеПещерный город Чуфут-Кале
Что подарить ребенку на день святого Николая?Что подарить ребенку на день святого Николая?
Немного о Виннице, соборная площадьНемного о Виннице, соборная площадь
Рождественский пост: что можно и чего нельзя?Рождественский пост: что можно и чего нельзя?
Исаакиевский собор - музей для душиИсаакиевский собор - музей для души
Паломничество на АфонПаломничество на Афон
Англия. Холм святого МихаилаАнглия. Холм святого Михаила
Стамбул - столица двух культурСтамбул - столица двух культур
Неуловимая Босния и ГерцеговинаНеуловимая Босния и Герцеговина
Болгарский город НесебырБолгарский город Несебыр
Замок Буда в ВенгрииЗамок Буда в Венгрии
Интересно о СтамбулеИнтересно о Стамбуле

Домой написать нам
Дизайн и программирование
N-Studio
Причал: Христианское творчество, психологи Любая перепечатка возможна только при выполнении условий. Несанкционированное использование материалов запрещено. Все права защищены
© 2019 Причал
Наши спонсоры: