Христианская проза
Христианская поэзия
Путевые заметки, очерки
Публицистика, разное
Поиск
Христианская поэзия
Христианская проза
Веб - строительство
Графика и дизайн
Музыка
Иконопись
Живопись
Переводы
Фотография
Мой путь к Богу
Обзоры авторов
Поиск автора
Поэзия (классика)
Конкурсы
Литература
Живопись
Киноискусство
Статьи пользователей
Православие
Компьютеры и техника
Загадочное и тайны
Юмор
Интересное и полезное
Искусство и религия
Поиск
Галерея живописи
Иконопись
Живопись
Фотография
Православный телеканал 'Союз'
Путь к Богу
Максим Трошин. Песни.
Светлана Копылова. Песни.
Евгения Смольянинова. Песни.
Иеромонах РОМАН. Песни.
Жанна Бичевская. Песни.
Ирина Скорик. Песни.
Православные мужские хоры
Татьяна Петрова. Песни.
Олег Погудин. Песни.
Ансамбль "Сыновья России". Песни.
Игорь Тальков. Песни.
Андрей Байкалец. Песни.
О докторе Лизе
Интернет
Нужды
Предложения
Работа
Вопросы психологу
Христианcкое творчество
Все о системе NetCat
Обсуждение статей и программ
Полезные программы
Забавные программки
Поиск файла
О проекте
Рассылки и баннеры
Вопросы и ответы
Наши друзья
 
 Домой  Каталог христианского творчества / Конкурсы / Клочок Священного Писания (Виктор Чистов) Войти на сайт / Регистрация  Карта сайта     Language По-русски По-английски
Рождественское 2009
Рождественское 2010
Пасхальное 2009
Пасхальное 2010
Рождественское 2011
Рождественское 2012
Рождественское 2013
Рождественское 2014
Пасхальное 2014
Рождественское 2015

Помогите построить храм!
Интересно:
Рекомендуем посетить:

 
Клочок Священного Писания (Виктор Чистов)

Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня, был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? Или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? Или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали то одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне.
Евангелие от Матфея. Гл. 25, 31-40


Дела у Леши Торбеева обстояли чрезвычайно плохо: убит был близкий человек и, при всем том, его же обвиняли в этом убийстве. Ничего нельзя было доказать в свое оправдание, обстоятельства сложились так, что все улики преступления железным обручем сходились на нем.
Теперь, находясь в тюремной камере, он столь глубоко проникся своим положением, что сравнивал случившееся с привидевшимся самым ужасным образом кошмаром, который навеки заменил всю его предшествующую жизнь.
Плоды переживаний оказались столь значительны, что незамедлительно сказались даже на его внешнем обличии, о чем сам он узнал от своих соседей по камере:
— Иван, гляди, — воскликнул один другому, — давешний-то — залез под шконку шатеном, а вылез «блондином»!
Так Леша узнал, что в свои тридцать с небольшим гаком лет он стал седым.
Камера, куда его поместили, была, по местному выражению, «общаковой» — то есть общественной, рассчитанной на двадцать шесть мест, но в силу большого наплыва заключенных заполненной удвоенным количеством народа. Половине здешних поселенцев приходилось спать на полу, под тюремными койками — «шконками» — на свалявшихся до безобразия серых матрасовках. Такое же местечко досталось и Леше, что, впрочем, было для него совершенно безразлично, как и все прочее, окружающее его внешне, — начиная запахом несвежего тряпья пополам с махорочным дымом, удушливо слоившимся под тяжелыми сводами потолка этого до невозможности скверного помещения и кончая пакостной по преимуществу публикой. Когда все так плохо внутри себя, что до внешнего окружающего!
— Э-эх! — глядя на него, скривился тот, которого звали Иваном. — На вот, возьми на самокрутки, что ли, чудило! Покури… — Он протянул ему пожелтелый обрывок страницы из какой-то книги. — Махра-то есть? И махры нет! Вот уж истинно чудо в перьях! На и махры…
Леша принял дары от соседа, безучастно кивнув головой в знак благодарности, и тупо уставился в оборванный листок.
«Что делать? По такой статье, при таких отягчающих обстоятельствах, мне отсюда уже сто пудов как не выбраться… — с глухим отчаянием думал он, машинально невидящим взглядом рассматривая текст на клочке. — Вот как живем! А судьи кто? Если вот так запросто и бесповоротно можно обвинить невиновного, что же тогда стоит человеческая справедливость, человеческая законность? Откуда же такое самомнение у большинства людей, особенно — у власть имущих? Откуда такая непоколебимая претензия на собственное превосходство и исключительность? Сколько слов о правде, а в итоге сплошная ложь!.. И что теперь со мной?! Хоть бы одна живая, сочувствующая душа посетила меня в этой тюрьме! Даже близкие — и те поверили, что виновен! О мир! О жизнь! Если так устроена вся Вселенная, то…»
Тут он неожиданно «прозрел» на содержание обрывка листка и с возрастающим интересом стал читать: «… Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня. Тогда и они скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне. И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную…»
Прочитав все, что было на клочке страницы, он изумился и почувствовал себя странно от всего прочитанного.
«Так может говорить только Бог! Верно, это нечто из Священного Писания! — с волнением подумал он, продолжая размышлять далее: — Удивительно, как Он это говорит: «так как вы не сделали этого одному из меньших, то не сделали Мне»! Это же какая величина получается! Это получается так, что Он пребывает в каждом!.. Вот только каждый ли в Нем? Это вряд ли, это далеко не так… Ведь, поди ж ты, элементарного ума не хватает ощутить себя частью своего Создателя! А к чему тогда разум человеку, разве для того, чтобы мастерски обманывать себе подобных, в конечном итоге пытаясь обмануть и своего собственного Творца? Как там про это прописано в «Гамлете» у Шекспира, где принц датский находит череп придворного шута Йорика и рассуждает при этом, обращаясь к другу Горацио: это, вероятно, череп одного из политиков, который хотел обмануть Самого Господа Бога. Так, или примерно так, сказано у Шекспира. Персть, съеденная червями, — вот и весь разум наш человеческий, не освященный духом свыше! А ведь согласно писанному на этом клочке, Сей, говорящий такие великие вещи, и во мне? Только вот я… Я не в Нем, как и подавляющее большинство прочих остолопов вокруг меня, или, как тут сказано, — «козлов», которые «по левую сторону». И никто ко мне в эту темницу не приходит, и никто не посещает Его, Который во мне… Вот какая арифметика получается… Да Бог с ними, со всеми: живем, как мусор собираем, да еще и радоваться этому по-идиотски ухитряемся, да еще и гордиться этим! Вот только о себе я сейчас подумал серьезно: как бы мне в Нем оказаться? Вряд ли теперь останется для этого времени: расстреляют к хвостам собачьим, как пить дать! Тридцать с лишним лет коптил свет Божий напрасно и ни разу даже краем мысли об этом не спохватился! А что теперь можно усвоить из этого жалкого клочка?.. Хотя, может, здесь все так устроено, что в одном истинно понятом слове все слова раскрываются, все содержание? Только как наверняка понять, что здесь есть Истина? Время бы мне, года-годишки теперь по-новому приобрести, всю душу бы положил на это!»
Интерес, первоначально охвативший Лешу при чтении отрывка Священного Писания, обернулся печалью, но, странно, эта печаль была совсем иного рода, нежели предыдущая скорбь о своем теперешнем положении: в этой печали чувствовалась какая-то внутренняя сила — не отчаяние, а великая жажда жизни, жажда познания своей сущности, своего места в этой жизни, своего назначения.
«Господи, — прошептал он с величайшей болью в душе, — темный я, ничтожный я человек, ничего-то я не разумею ни о себе, ни тем паче о Тебе, и таких, как я, великое множество — пустыня непроходимая! Если бы теперь все начать сначала!..»
Он с тоской посмотрел на малопроницаемые жалюзи тюремных окон: там, снаружи, уже смеркалось. Кто-то, наконец, догадался распахнуть внутреннюю фрамугу, и в камеру влетело свежее дыхание внезапно пролившегося дождя. Откуда-то издалека доносился колокольный звон.
— Ну что, брат лихой, и не курится? — насмешливо сказал Иван, кивнув на обрывок страницы, зажатой у Леши в руке.
Леша посмотрел на него отсутствующим взглядом и вдруг поспешно засунул листок в карман своей тюремной робы.
Иван, многозначительно взглянув на своего другого соседа, энергично покрутил пальцем у своего виска.
— Точно, крышу снесло, а без крыши — какое курево? — убежденно подтвердил тот, изобразив краем губ крохотный кусочек сожаления.
В эту ночь, едва успел Леша сомкнуть глаза, лежа на полу под шконкой Ивана, как вдруг отворились перед ним тюремные стены, и открылось странное видение земли доселе ему неведомой.
— Что это такое? — удивился он. — И для чего я здесь?
— Пределы иудейские, друг мой, я провожу тебя куда надо, — услышал он и увидел возле себя чернобородого человека.
— Разве ты гид? — поинтересовался Леша.
— Я вот тот, который слева…
Леша посмотрел в ту сторону, куда указывала рука незнакомца, и отчетливо увидел три креста на возвышении.
— Это Лобное место — Голгофа, — пояснил чернобородый. — Ныне здесь распяты трое: два разбойника, один из которых пред тобой, и Господь посреди них — Сын Божий Иисус Христос, Спаситель, исправивший дела Адамовы для всех, кто пожелает исправиться.
— Да, это и про меня тоже, я действительно тот, который желал бы исправить всю свою жизнь, но где Тот, посреди, Которого ты называешь Спасителем? Тебя вижу, второго вижу… а посредине, на Кресте, вроде как солнце — один свет и больше ничего?
— Он воскрес, и ныне совершилось самое великое во всю эпоху человеческого существования — возрождение нового человека, ибо в этом Его воскресении человек обрел утраченное — потерянный Рай. Он, Который без единого греха, взял на Себя все грехи наши, теперь каждый, который истинно пожелает, может очиститься через Него, через Его Тело и Кровь.
— Постой, так Его, выходит, распяли ни за что?! Невинного распяли?! Но ведь это ужасно! Вот я, без вины осужденный, я так понимаю всю невыносимость подобного дела…
— Он шел как предписано Ему Богом Отцом, — остановил Лешу чернобородый разбойник, — без этого падшему человечеству не было бы никакого спасения: грех страшен и требует себе страшного приговора. Но теперь, искренне покаявшись, даже я, разбойник, имею место в Раю.
— Ты, справедливо осужденный?! — усомнился Леша.
— Да, я, покаявшийся, — сказал разбойник, — ибо Суд Небесный не есть продолжение суда земного. Вот, видишь эту планку внизу на кресте твоего времени, на котором схематически достоверно отображается суть происходящего? — он прочертил рукой перед Лешей и тот увидел типичный православный крест. — Левая сторона этой планки поднята вверх — это во свидетельство о том, что я, который распят слева, восшел в Царство Божие, а справа планка опущена вниз — указывает на то, что второй осужденный, нераскаянный и не покаявшийся пред Господом, снисшел в ад.
— Вот как! — грустно воскликнул Леша. — А я без вины в тюрьме, и нет мне никакой надежды не только подняться в Рай, но и просто обрести хотя бы элементарную земную свободу!
— Я и привел тебя сюда, чтобы засвидетельствовать то, что ты свободен, — отвечал разбойник, — ибо Тот, Который даровал мне Рай, отныне дарует тебе свободу, посему сказано о Нем еще в книге пророка Исаии: «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное». Днесь тебе сие лето Господне воссияло — дерзай во спасение души твоей, как возжелал по слову твоему.
— Да кто ж меня из здешних-то, земных обвинителей, отпустит?! — воскликнул Леша в ответ говорящему, но, взглянув, уже не увидел перед собой никого.
— Ты чего там под моей шконкой орешь? — услышал он над собой возмущенный голос Ивана. — Конечно, никто не отпустит! Кому ты нужен? На вот еще на «козью ножку», — он сунул ему другой клочок бумаги, — покури, и брось блажить порожняком.
Леша взял протянутую бумажку, вылез наружу и прочитал написанное в ней: «Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по дела нашим приняли, а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк., 23, 39-49).
— Вот оно! Вот оно! Исполнилось, свершилось! — вскричал он, потрясая клочком Священного Писания перед носом изумленных сокамерников. — Здесь Истина, здесь!
— Все, рехнулся окончательно, — с досадой почесав затылок, подытожил Иван. — Ему теперь не в зону, а в психиатрическую лечебницу на принудиловку надо. «Докурился», блин!..
С грохотом распахнулась «кормушка» в двери камеры, и в ней широко нарисовалась красная, усатая физиономия корпусного старшины.
— Заключенный Торбеев Алексей! — хрипло выкрикнул он.
— Я! — странно волнуясь, откликнулся Леша.
Дверь камеры распахнулась.
— Выходи, свободен…
— В смысле? — простужено, не веря своим ушам, осведомился Леша.
— В том самом, что не хрен тебе здесь больше хлеб жрать казенный, иди себе… Нашелся настоящий убийца по делу твоему; идиот какой-то: скрывался-скрывался, а тут вдруг спохватился, явился и говорит: покаяться, хочу, совесть заела… — или типа того что-то…
Очутившись на улице, Леша зажмурился от яркого солнца, глубоко втянув воздух, пропитанный запахом тронувшейся зелени на деревьях и кустарниках. Далеко разносился в окрестностях колокольный звон, а люди, как муравьи, суетливо шныряли тут и там со своими земными хлопотами.
Был день воскресный — Светлое Христово Воскресение, Пасха.
  
Уважаемые посетители!
Вы можете один раз проголосовать за каждого автора и при желании оставить краткий отзыв.

  
Подано голосов: 1



Каталог творчества. Новое в данном разделе.
  Благовещение. 2019. Х., м. 30/60
( Миронов Андрей Николаевич )

  Ныне Бог родился. 2018. Холст, масло. 50/50
( Миронов Андрей Николаевич )

  Отец Серафим (Роуз) в своей келье. 2018
( Миронов Андрей Николаевич )

  Христос в доме Марфы и Марии. 2018. Х., м. 80/70
( Миронов Андрей Николаевич )

  Спас Нерукотворенный. 2018. Д., м. 59,4/46,5
( Миронов Андрей Николаевич )

  и всё же мы - Ангелы...
( Екатерина Фролова (Катрены Феп) )

  Перо Ангела.
( Екатерина Фролова (Катрены Феп) )

  Ангел-Хранитель.
( Екатерина Фролова (Катрены Феп) )

  Ангел печали.
( Екатерина Фролова (Катрены Феп) )

  Молитву начну сначала
( Зоя Верт )

  Моя Рязань
( Наталия Владимировна Смольникова )

  Преподобному Иосифу Исихасту Афонскому
( Зоя Верт )

  Преподобный Силуан Афонский. 2018. Холст, масло. 50/40
( Миронов Андрей Николаевич )

  Динарий кесаря. 2018. Холст, масло. 70/100
( Миронов Андрей Николаевич )

  Добродетель и смирение. 2018. Холст, масло. 60/60
( Миронов Андрей Николаевич )

  Камо грядеши? 2018. Холст, масло. 50/80
( Миронов Андрей Николаевич )

  Преображение Господне. 2018. Холст, масло. 70/90
( Миронов Андрей Николаевич )

  Мне бы тело молодое
( Красильников Борис Михайлович )

  Можно ливнем разрыдаться
( Красильников Борис Михайлович )

  Маленький подмастерье под небом Бога…
( Ружин Сергей Николаевич )

  Казино…
( Ружин Сергей Николаевич )

  Маленький подмастерье под небом Бога…
( Ружин Сергей Николаевич )

  Оставлен рай — и брат восстал на брата...
( Зоя Верт )

  Богородице
( Зоя Верт )

  Притча о злых виноградарях (авторское повторение). 2018. холст, масло. 60/100
( Миронов Андрей Николаевич )

  Просторождество
( Миронов Андрей Николаевич )

  Преподобный Варлаам Хутынский и его часовня в деревне Пегрема
( Наталия Владимировна Смольникова )

  Пылающий огонь любви
( Ирина Рюмина )


Домой написать нам
Дизайн и программирование
N-Studio
Причал: Христианское творчество, психологи Любая перепечатка возможна только при выполнении условий. Несанкционированное использование материалов запрещено. Все права защищены
© 2019 Причал
Наши спонсоры: