Христианская проза
Христианская поэзия
Путевые заметки, очерки
Публицистика, разное
Поиск
Христианская поэзия
Христианская проза
Веб - строительство
Графика и дизайн
Музыка
Иконопись
Живопись
Переводы
Фотография
Мой путь к Богу
Обзоры авторов
Поиск автора
Поэзия (классика)
Конкурсы
Литература
Живопись
Киноискусство
Статьи пользователей
Православие
Компьютеры и техника
Загадочное и тайны
Юмор
Интересное и полезное
Искусство и религия
Поиск
Галерея живописи
Иконопись
Живопись
Фотография
Православный телеканал 'Союз'
Путь к Богу
Максим Трошин. Песни.
Светлана Копылова. Песни.
Евгения Смольянинова. Песни.
Иеромонах РОМАН. Песни.
Жанна Бичевская. Песни.
Ирина Скорик. Песни.
Православные мужские хоры
Татьяна Петрова. Песни.
Олег Погудин. Песни.
Ансамбль "Сыновья России". Песни.
Игорь Тальков. Песни.
Андрей Байкалец. Песни.
О докторе Лизе
Интернет
Нужды
Предложения
Работа
О Причале
Вопросы психологу
Христианcкое творчество
Все о системе NetCat
Обсуждение статей и программ
Полезные программы
Забавные программки
Поиск файла
О проекте
Рассылки и баннеры
Вопросы и ответы
Наши друзья
 
 Домой  Статьи / В гостях у батюшки. 2 часть Войти на сайт / Регистрация  Карта сайта     Language <br />
Утренняя молитва в пустом купе – непредвиденный подарок. Обычно всегда есть соседи: кто-то, искушаясь или, наоборот, из деликатности, выходит в коридор, кто-то делает вид, что ничего не заметил…По-русски<br />
Утренняя молитва в пустом купе – непредвиденный подарок. Обычно всегда есть соседи: кто-то, искушаясь или, наоборот, из деликатности, выходит в коридор, кто-то делает вид, что ничего не заметил… <br />
Утренняя молитва в пустом купе – непредвиденный подарок. Обычно всегда есть соседи: кто-то, искушаясь или, наоборот, из деликатности, выходит в коридор, кто-то делает вид, что ничего не заметил…По-английски<br />
Утренняя молитва в пустом купе – непредвиденный подарок. Обычно всегда есть соседи: кто-то, искушаясь или, наоборот, из деликатности, выходит в коридор, кто-то делает вид, что ничего не заметил…
<br />
Утренняя молитва в пустом купе – непредвиденный подарок. Обычно всегда есть соседи: кто-то, искушаясь или, наоборот, из деликатности, выходит в коридор, кто-то делает вид, что ничего не заметил…
<br />
Утренняя молитва в пустом купе – непредвиденный подарок. Обычно всегда есть соседи: кто-то, искушаясь или, наоборот, из деликатности, выходит в коридор, кто-то делает вид, что ничего не заметил…
Дорога к храму
Жизнь в Церкви
Семья
Детский вопрос
Святые и подвижники
Милосердие
Наука и вера
Работа и профессия
Далеко
Миссия
Рядом с чудом
Cовременники
Рецепты блюд
Читаем
По - немногу обо всем
Праздники
Паломничества

Помогите построить храм!
Интересно:
Google
Web www.priestt.com
Рекомендуем посетить:

 
<br />
Утренняя молитва в пустом купе – непредвиденный подарок. Обычно всегда есть соседи: кто-то, искушаясь или, наоборот, из деликатности, выходит в коридор, кто-то делает вид, что ничего не заметил…
В гостях у батюшки. 2 часть


Продолжение. Начало: В гостях у батюшки. Часть 1

Болхов. Отец Александр

Утренняя молитва в пустом купе – непредвиденный подарок. Обычно всегда есть соседи: кто-то, искушаясь или, наоборот, из деликатности, выходит в коридор, кто-то делает вид, что ничего не заметил…

Сухой паек, который входит в стоимость билета, весь скоромный. Завтракаю постным монастырским батончиком, я запаслась ими и постными печеньями на все три дня.

Орловский вокзал. Неподалеку группа людей. Ждут трамвая, наверно, думаю я и решаю к ним присоединиться. Подойдя, обнаруживаю, что они больше всего похожи на бомжей. Но больше на улице никого, и, выбрав самого на вид дружелюбного, спрашиваю дорогу. Не страшно ни капельки. Вообще-то христианин и не должен ничего бояться, кроме греха. Но подозреваю, что я в тот момент не духовно преуспела, а просто еще не проснулась. Бомжик общению радуется и дорогу с готовностью показывает.

На трамвае через весь город. Стоит 4 рубля, пенсионеры почему-то тоже платят. За окном темно, город не посмотришь.

Вокзал. Маршрутка, точнее, микроавтобус мест на 20, на Болхов отходит через 10 минут: как раз успеваю купить билет и дойти до нее. (Интервал у них – минут 40 – час. Такие идеальные «стыковки» в моем маршруте будут происходить все три дня моей поездки.).

Автовокзал Болхова. Я бодро иду внутрь, к киоску союзпечати: «Карта Болхова есть?» Отрицательный ответ сопровождается очень странным взглядом. «А вообще она существует?» - уточняю. «Никогда не видела», - говорит продавщица.

Вот так. Конечно, можно спрашивать, как пройти к собору, где мощи, или к той улице, на которой «Болховская старина». Но это скучно. Вдалеке виднеются купола с крестами, у меня день впереди, в «Болховской старине» даже не знают, что я приеду сегодня, - и я смело отправляюсь в путь. Со стороны, впрочем, мое путешествие с сумкой выглядит, видимо, очень плачевно, потому что почти сразу прохожий предлагает мне донести ее куда-нибудь. Но я же не могу попросить его донести ее вон до того храма – и продолжаю волочить ее по гололеду сама.

Спасо-Преображенский собор города Болхова ricolor.org
Спасо-Преображенский собор города Болхова ricolor.org

Храм на горке. Гора крутая и покрыта льдом. Пыхчу, взбираюсь, съезжаю, опять взбираюсь… Интересно, думаю, как бедные бабушки ходят сюда на службу? Взобравшись до конца, понимаю, как: с другой стороны к храму подходит замечательная дорога, тоже, конечно, скользкая, но хоть ровная.

Ну да ладно. Зато почти испытание. А главное – это он, тот самый собор, в котором мощи батюшки Георгия! И весь храм, действительно, связан с ним: в свечной лавке продаются перепечатанные старинные фотографии его, его семьи, и новые снимки: могилки, источника… Книга про него, его иконки…

Спасо-Преображенский собор. Внутренний вид
Спасо-Преображенский собор. Внутренний вид

Рака с мощами у алтаря. Она закрытая деревянная, только в одном месте вмонтировано стеклянное «окошечко» с мою ладонь, но оно выпуклое, поэтому тоже ничего не видно. И хорошо – «блаженны не видевшие»… Читаю про себя акафист, заранее переложенный из сумки в рюкзак, чтоб легче было достать. Ставлю огромную свечу – за всех нас, батюшка, помолись о немощах и потребностях каждого из моих… Молюсь о тех, о ком особенно болит сердце. Прикладываюсь.

Рака с мощами священноисповедника Георгия Коссова
Рака с мощами священноисповедника Георгия Коссова

За свечным ящиком очень отзывчивая женщина (завтра я узнаю, что ее зовут Тамара). Услышав, что я из Москвы, радуется: отовсюду едут поклониться их батюшке Георгию.

По воскресеньям священник служит перед мощами молебен с акафистом батюшке Георгию о недужных – потому что всю жизнь батюшка Георгий исцелял больных. «Нигде больше такого молебна нет, все к нам едут заказывать!»

Заказав все, что нужно, купив книги, спрашиваю у нее, как дойти до «Болховской старины». И выясняю: в Болхове одна главная улица (понятно, почему не существует его карты…), она начинается от собора и идет все время прямо, на ней все, что нужно приезжему: магазины, кафе, музей… И «Болховская старина» тоже там.

Сумка существенно утяжелилась. Но вот, пройдя почти всю улицу, я дохожу до нужного, как мне объяснили в храме, здания: внизу нотариальная контора, на втором этаже «Болховская старина».

Наверх ведет лестница – значит, сумку не везти, а нести. Тащить. Хоть бы не напрасно. На всякий случай еще раз спрашиваю у бабушек в очереди: «Болховская старина» наверху? «Тебе копию сделать? – понимающе кивают они. – Наверху». Меня ответ совсем не убеждает: при чем тут копия? «А точно это называется «Болховской стариной»?» - уточняю. Бабушки начинают злиться: «Так на дверях написано… Точно… Не точно…»

Но это действительно нужная мне фирма. Просто паломническими турами и продажей православных книг и календариков в маленьком городке не проживешь, поэтому они, договорившись с нотариальной конторой, подрабатывают ксерокопированием.

Множество икон, две радушных женщины. Забрав у меня сумку, они предлагают такое расписание: я иду гулять по городу, оставив ненужные вещи у них, когда устану, возвращаюсь сюда, они отвезут меня в гостиницу, а завтра с утра я поеду с ними в пустынь и Спас-Чекряк. План мне нравится. Еще бы поесть.

Выясняется, что поесть в городе можно только в одном месте – в баре «Золотой». «Злачное место какое-то… В пост – и в бар…» - размышляю я, выходя, но кушать очень хочется. В конце концов, в Книге правил канон, запрещающий священникам посещать корчемницы, содержит важную оговорку: «кроме случая, когда на пути по нужде в гостинице отдыхает». Раз уж в путешествии даже священникам можно…

Бар закрыт. Доискушалась. Рядом с закрытым баром – открытое кафе: только напитки и выпечка. Скоромная, естественно. Догордилась. Все мои духовные сестры всегда обсуждают с духовником послабение на пост во время путешествия: а вдруг не будет постной пищи… А я решила, что не буду: уж жареная картошка-то в любом кафе есть… И даже не подумала, что кафе-то есть не всегда… Покупаю в магазине хлеб «Болховский». Съедаю кусок, потом еще один постный батончик.

  Достопримечательностей в городе мало: четыре действующих храма и музей. Музей – маленький, всего несколько комнат. Самое приятное в нем – то, что среди экспонатов почти нет икон (только несколько «дверок» от старинных складней – домашних, размером с ладонь или чуть побольше). Хорошо. Иконы в храмах должны быть, это не музейный экспонат…

Зато много внимания в экспозиции уделено прп. Макарию Алтайскому (Глухареву), основателю Алтайской миссии. Собраны книги про него, гравюры (не иконы!). Последние годы жизни, с 1844 по 1847 гг.,   он был настоятелем Троицкого Оптина монастыря, что под Болховом. По преданию, этот монастырь основал тот же раскаявшийся разбойник, что и Оптину пустынь. Говорят, еще с десяток лет назад ходил по Болхову старичок и предлагал знакомым и незнакомым: «Пойдем, я покажу тебе рядом с монастырем место, где Опта похоронен? Там родничок рядом целебный». Но никто с ним не шел, отговаривались делами. А сейчас уже нет этого старичка, и неизвестно, сумел ли он хоть кому-нибудь передать свою тайну…

Так вот, прп. Макарий был настоятелем этого монастыря. Но умереть он мечтал на Святой земле. Подал один раз прошение: отказали. Подал второй – благословили. Но пока бумаги шли – он уже преставился.

В 2000 году он был канонизирован. Его мощи, как предполагают, пребывают под спудом под одной из монастырских построек – кто говорит, под собором, кто – под соборной трапезной. В прошлом году приезжали с Алтая, спрашивали, будет ли обретение мощей и нельзя ли перенести мощи на Алтай. Но пока, видимо, не время…

Осмотрев всю экспозиция, иду дальше по городу. Христорождественская церковь, где находится чудотворная Тихвинская икона Божией Матери – покровительница Болхова. Закрыта. Молюсь на храм.

Зато открыт Троицкий храм. Он огромный. Восстановлен пока, впрочем, только один придел – апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Трещат дрова в печурке. Все стены в иконах, некоторые – с частицами мощей. Вместо иконостаса – просто бархатные занавески. Видно, что храм только восстанавливается.

За свечным ящиком никого. Потом из основной части храма заглядывает один из рабочих: вам свечки? Продав, сует мне в руку пачку бумажных иконок той самой чудотворной Тихвинской Болховской иконы, к которой не удалось приложиться: «Возьмите на память о нашем храме. Бесплатно». И добавляет еще одну икону – батюшки Георгия.

Ставлю свечки. В это время заходит женщина, почти сразу же за ней – невысокий человек в скуфейке. Пытливо кошусь на него: батюшка, наверно. В маленьких городках редко встретишь диакона – дорого его содержать.

Прислушиваюсь к разговору: надо причастить умирающую маму этой женщины. Договариваются на 8 утра следующего дня. Женщина уточняет: «А вы ей листок с молитвой в руку вложите?» Батюшка изумляется: «Так она же еще жива?» - «Ну а Вы заранее…»

Потом женщина вспоминает: «Да, а ладан у вас продается?» Не продается, отвечает батюшка, мы сейчас вообще практически ничего не продаем… Я вам так дам…

Отец Александр Кузнецов на колокольне Троицкого храма
Отец Александр Кузнецов на колокольне Троицкого храма

И с готовностью бежит в алтарь. Выносит горсть ладана, насыпает женщине в пакетик. От денег отмахивается. Наконец, замечает меня, я тут же складываю руки под благословение. Он вдумчиво благословляет, интересуется, откуда я и зачем. «Ну, в Орле в четверг будет конференция…», - начинаю я. «Какая?» - «Филологическая». «А я тоже филфак закончил, - радуется батюшка, - Орловский».

Мы улыбаемся друг другу. Но о чем говорить, непонятно совершенно. Батюшки в качестве собеседников нужны для того, чтобы задавать им духовные вопросы, это ясно. Но у меня для этого есть мой духовник, которому я могу задавать любые вопросы в любых количествах (иногда в спокойной обстановке, сидя на скамеечке, иногда на бегу, провожая его до машины, но обстановка – не главное, главное – что есть эта возможность спросить). И у меня совершенно не возникает желания говорить о духовной жизни с каким-то другим священником. Зачем?

Но тут я понимаю, что есть один вопрос, который моему духовнику задавать бесполезно. И спрашиваю: «Батюшка, я была в соборе, в Вашем храме, Христорождественская церковь закрыта… Куда мне еще можно пойти?» «Есть еще Введенская церковь, она… Да пойдем, я тебя отвезу», - предлагает он.   

Идем к его машине. Горло перехватывает от умиления: в Москве таких моделей на дорогах уже не встретишь. Советская, ярко-рыжая, вся разваливающаяся. Открыть дверь у меня не получается. Батюшка выбивает ее изнутри плечом. «От дедушки досталась», - делится с гордостью.

По дороге разговариваем. Родился и рос он здесь, в Болхове. Закончил филфак Орловского Пединститута, потом музучилище. Преподавал. Увлекался heavy metal … Пришел в храм. По благословлению о. Василия Ермакова стал священником (потом другое чадо о. Василия расскажет, что тот все повторял: «Чтобы Болхов возродился, надо, чтобы в нем появился священник-болховчанин, который будет душой болеть за свой город»… Молился об этом – и вот сбылось…)   Поскольку о. Александр пришел к Богу поздно, то семья у него маленькая: матушка и только одна дочка, ей уже 16.

Прихожан у него мало. Тех, кто называет себя православными, в городе много, а в храм ходят – по пальцам перечесть. Особенно если несколько праздников подряд – на какой-нибудь из них в храме совсем пусто… А молодежь есть, спрашиваю. И слышу в ответ: «Какая молодежь…»

Но батюшка старается вести миссионерскую работу: печатает в местной газете катехизические статьи, ведет занятия в профтехучилище… Занятия эти превращаются в основном в вопросы священнику, и спрашивают чаще об обрядовом элементе, но и это уже хорошо… Главное (это видно, да и батюшка сам не скрывает) – ему интересно с людьми, с каждым человеком интересно. А значит, и ответный интерес будет.

Введенская церковь маленькая, иконы старинные. Чтобы попасть к местной чудотворной иконе «Троеручица», надо что-то где-то открыть, а ключ только у тамошнего батюшки. «Позвонить ему?» - с готовностью предлагает бабушка за ящиком. Может, рада о. Александру услужить, а может, хочется лишний раз своего батюшку увидеть… Мы с о. Александром отказываемся. Хожу, прикладываюсь. Слышу, как батюшка объясняет: «Гостья из Москвы…»

Выходим из храма: «Ну, куда тебя еще отвезти?» Пожимаю плечами. «А ты в нашем храме фрески видела? Не видела?!» Решаем, что вернемся в его храм.

В Троицком храме, по преданию, венчался Иван Грозный. Храм стоит на месте, где был раньше Кремль, церквушечки которого и стали его приделами.

Фрески удивительные, но осталось их мало, надо восстанавливать. Батюшка показывает то, что нашли они в ходе раскопок: старинную лампаду, осколки плиты с ангелочками. Никто не знает, в честь чего была эта плита: то ли надгробная, то ли в память какого-то события. «А один раз к нам журналистка приезжала… Мы ей все рассказали, плиту показали… Кто же знал, что она из «желтой прессы». Знаешь, во что эта плита в ее рассказе превратилась? В доказательство, что у храма похоронен царский младенец…»

Отреставрировали колокольню – она сейчас ярко-красная. «Мы были уверены, что она так выглядела. Составили проект реставрации, Владыка подписал. Стали реставрировать – и обнаружили, что колокольня была цветной, там следы желтой краски, зеленой… В стиле московского барокко. А что делать, Владыка-то уже подписал проект… Ну, решили, что потом когда-нибудь переделаем».

Батюшка показывает, рассказывает, и видно, насколько он любит свой храм. Мне он тоже нравится. «Здесь раньше полы были теплые… Мы сейчас этот придел восстанавливаем, видишь? Здесь тоже будут утепленные …»

Про деньги я не спрашиваю. Понятно, что их надо много. Из того, как они все раздают (это вообще удивительная черта, которая постоянно встречается в людях, как-то связанных с батюшкой Георгием – желание что-то дать человеку, как-то помочь ему, чем-то порадовать, не требуя ничего взамен), ясно, что на торговле они вряд ли что-то заработают. Наверно, есть спонсоры. Дай Бог, чтоб они были. В разговоре всплывает только один эпизод.

«Приехал ко мне недавно друг детства, бизнесмен. Спрашивает: «Ну, что вам нужно?» А я ему говорю: «Это не нам нужно, это тебе нужно…» И даже не успел объяснить, почему ему, а не нам – обиделся, сел в машину и уехал, больше не приезжает…», - сокрушенно рассказывает батюшка.

Наконец, все рассказано и показано. Напоследок прошу помолиться за одну из дочек духовника, которая сильно болеет. Все с той же готовностью батюшка откликается: «Я так не запомню, пойдем, запишу…» И записывает ее и мое имя в свой помянник. Оглядывается по сторонам: «Что бы тебе подарить?» В задумчивости убегает в алтарь. Один из сопровождающих нас ребят – то ли рабочий, то ли помогающее в восстановлении храма чадо – приносит с аналоя небольшую икону «Знамения» Богородицы. «Вот хорошо», - радуется вернувшийся из алтаря батюшка.

Прошу помолиться за меня в день доклада. «Ну конечно», - удивляется ненужности этой просьбы батюшка, широко крестит меня…

… Выйдя из Троицкого храма, решаю еще раз зайти к мощам. К своему удивлению, застаю в храме тамошнего батюшку, который заканчивает служить панихиду для каких-то мужчины и женщины (когда я заходила первый раз, утром, батюшки уже не было. Но Болхов не Москва, все рядом, поэтому, наверно, нетрудно, когда надо, в храм несколько раз в день заехать). Потом он выносит из алтаря кропило и святую воду: «Идите сюда все!» Подходим. «Архиерейское кропило!» - с удовлетворением сообщает батюшка и кропит. Не так, как обычно – а каждого кропилом по щекам. Очень больно. Но, наверно, очень духовно полезно.

Потом идет с тем, для кого служил панихиду, к мощам батюшки Георгия. И – у меня дыхание перехватывает – помазывает его из лампадки у мощей. «Я тоже хочу! - взываю я мысленно и несмело подступаю. – Батюшка, а меня можно?» «Коне-ечно», - радушно отзывается батюшка и помазывает меня: лоб, щеки, шею, руки…

Счастливая, иду к «Болховской старине». По дороге, вспомнив вдруг, что я ОЧЕНЬ хочу есть, а ресторана в гостинице, видимо, тоже нет, покупаю на вечер «Доширак» и бананы. Вот и исполнится мое желание полакомиться любимой лапшой.

Почти у самой «Болховской старины» слышу гудок. Рядом тормозит знакомая рыжая машина. На задних сидениях двое ребят, которых я видела с батюшкой в храме. «В «Болховскую старину» возвращаешься? А мы сегодня в ночь в Оптину поедем, которая под Козельском. Ребята там будут учиться фрески восстанавливать и просфоры печь…» - сообщает отец Александр. Мы улыбаемся друг другу на прощание. «Так в четверг доклад?» - кричит батюшка вслед. Не потому, что забыл. А потому что мы теперь будем друг за друга молиться, и значит, мы уже не чужие друг другу.

Ксения* (имя изменено). Новое искушение

В «Болховской старине» мне рады. Услышав, что бар закрыт и питалась я хлебом (потому что по гордости не захотела послабления – покаянно прибавляю я. Ноющее ощущение пустоты в желудке очень смиряет), передо мной вдруг ставят целую миску морской капусты. Никогда не думала, что она может быть такой вкусной.

Протоиерей Василий Ермаков ricolor.org
Протоиерей Василий Ермаков ricolor.org

В гостиницу меня сопровождает Ксения – полненькая и очень «уютная». По дороге я спрашиваю ее про о. Василия Ермакова – это имя возникает в разговоре церковных болховчан регулярно. Уроженец Болхова, этот знаменитый питерский священник, митрофорный протоиерей, всею душою болеет за родной город, делает все, чтобы возродить его – как паломнический центр, другого выхода нет. И «Болховская старина» существует тоже по его благословению. Ксения в ответ на мои расспросы мягко улыбается: «Мы его молитвами живем. Что я могу про батюшку рассказать? Он родненький…» И я понимаю, что больше ничего говорить и не нужно.

Рассказывает Ксения про случаи прозорливости. Но, наверно, каждое настоящее чадо про своего духовника может рассказать подобное. Не потому что духовник святой – а потому что над духовником и чадом Сам Господь, Который ведет их обоих.

«А один раз был у меня случай, когда батюшка меня смирил, - смеется Ксения. – Я редко пощусь, здоровье не позволяет, и батюшка благословляет не поститься. А тут я решила месяц до Преображения яблоки не есть. Все вокруг об этом знают. Вот как-то подруга и говорит о. Василию: «Батюшка, а у нас Ксения яблочный пост держит». «Держишь?» - щурится на меня батюшка. «Держу!!» Батюшка молча берет яблоко, откусывает, протягивает мне: «Ешь!» Я на него круглыми глазами: «Батюшка?!» Он строго так: «Ешь!» Я от испуга чуть ли не целиком проглотила. Он берет второе, надкусывает: «Ешь!» Ем. Даже вкус не запомнила. Зато все поняла…»

Слушаю, радуюсь. Как же хорошо, когда у человека настоящий духовник, когда он его воспитывает, смиряет, руководит им… Какое счастье, какая милость Божия, что возможно это…

Узенький мостик без перил над речкой. Скользко. «Перейдешь?» - спрашивает Ксения. Страшно – если в реку, то воспаление легких наверняка. Перешла. Гостиница: несколько деревянных двухэтажных коттеджей. В моей комнате четыре кровати (и все четыре мои – не сезон), иконки… В прихожий портрет о. Василия. Предвкушаю тихий вечерок. Ресторана, естественно, нет, но есть чайник.

Ужинаю «Дошираком» (вот и исполнилась мечта законно полакомиться любимой лапшой), устраиваюсь поудобнее, обкладываясь купленными духовными книжками… И тут возвращаются постояльцы с первого этажа – двое мужчин, как предупредила меня Ксения. Мы с ними в коттедже втроем – охранник в другом здании.

Хлопанье дверей. Крики. Не всегда понятно, когда собственные, когда телевизор. И почему телевизор так громко. И почему дверью надо хлопать раз в десять минут? В смс-ке прошу духовную сестру помолиться, попросить помолиться духовника, которому она все равно сейчас будет звонить по храмовым делам. Молюсь сама. Предчувствие не проходит. И вот оно: скрип лестницы, ведущий на мой второй этаж, стук в дверь. Хорошо, что я ее закрыла на ключ. «Кто там?» - выдавливаю из себя. «Сосед я…» – «И что Вы хотите?» - таким голосом в сказке кто-то из зверят спрашивал: «Уважаемый волк, Вы хотите меня съесть?» «Я подумал, - сообщает мне сосед, - что Вам скучно, может, Вас развлечь, чаем напоить». Горячо уверяю, что мне не скучно, и вообще я уже спать ложусь. Сосед желает мне спокойной ночи – лестница снова скрипит. Я было успокаиваюсь, но хлопанье дверей и крики продолжаются. И кто знает, не посетит ли через час моего соседа подозрение, что, может, мне все-таки стало скучно…

Но я замечаю православный крест над дверью, крещусь на него – и страх проходит. Кое-как засыпаю…

Макарьевская пустынь.

Утром все страшное уже не кажется таким страшным. Тем более что и соседей уже нет. Сначала решаю ехать в Жабынскую пустынь. По дороге Слава, муж Ксении, рассказывает про прп. Макария. В житии, которое я потом куплю в монастыре, та же самая история передана более сухо, поэтому хочется мне ее воспроизвести в Славином варианте.

Смутное время. Прп. Макарий возвращается с места своих уединенных подвигов в монастырь и видит, что здесь была битва: убитые монахи, убитые поляки – и один поляк раненый, стонет: «Пить! Пить!». А источник – под горой, а они – на горе. А прп. Макарий еле ноги передвигает – возраст, да и подвиги…   «Я не могу! – пытается объяснить он раненому – Я знаю заповедь: и про чашу, и про любовь к врагам. Я бы все отдал. Но я физически не дойду до воды…» «Пить! – откликается раненый – Пить!»   И прп. Макарий, перекрестившись, ударяет посохом в землю. Этот источник бьет из земли до сих пор.

…Приехав в пустынь, первым делом поднимаемся в гору, к источнику. Сейчас от него проложены трубы, воды можно набрать и у самого монастыря. Но хочется посмотреть на то место, где произошло чудо. Набираем воду, пьем, умываемся. Оба храма закрыты. Слава ведет меня в склеп – там захоронение монашествовавшего подвижника благочестия, имя которого я не запомнила. Стоим у гроба, я молюсь, обдумываю, прикладываются ли к гробу неканонизированного подвижника. «Вот, - задумчиво говорит Слава, - уже материалы подали на канонизацию. Скоро его прославят, и будут люди сюда паломничать, прикладываться, как к другим мощам». Понимаю, что Славу лучше не искушать – пока не прославили, прикладываться не надо.

Слава (не совсем церковный, а потому исполненный гораздо большего, чем у меня, благоговения к церковным людям) монахов беспокоить не решается. Я ловлю первого же из них – и вот нам уже открыли зимний храм. Прикладываемся ко всем иконам, я заказываю молебен прп. Макарию, покупаю его жития и иконки. Слава тихонько меня дергает: «Попросишь, чтобы и летний храм открыли?» В летнем храме – сами мощи. Монах обещает спросить у братии, возможно ли это. Я про себя решаю, что не в братии дело, надо обращаться к хозяину, прошу мысленно пустить нас.

Конечно же, он пускает. Брат поет для нас перед ракой тропарь прп. Макарию, затем прикладывается и отходит в другую часть храма, оставляя нас со святым наедине.

Монах у нас благоговейный: не топчется в нетерпении у порога, чтобы поскорее храм закрыть, а, неспешно крестясь, прикладывается ко всем святыням. И в итоге не он нас, а мы его ждем.

И вот мы уже в машине. Батюшка Макарий, как ты нас хорошо принял! Поминай нас во святых твоих молитвах…

– В Спас-Чекряк? – спрашивает довольный Слава.

И я в который раз понимаю, что вот сейчас, уже второй день исполняется моя мечта побыть с батюшкой Георгием. Как же милостив Бог!

Прощальные подарки о. Георгия.

В Спас-Чекряке сохранилось место, где был построен батюшкой Георгием храм. И рядом – могилка, где и были обретены его мощи. Мощи сейчас в Болхове. Храм – настоящий, подлинный, – в Царствии Небесном. Земной храм разрушили во второй половине 30-х годов.

Но вот оно, место. Здесь часами молился молодой священник, возлагая все свое упование на Того, Кто направил его сюда. Здесь поверил он Господу и возвещающему Его волю старцу Амвросию больше, чем себе. Перестал жалеть себя, перестал бояться, взял свой Крест и пошел за Христом. Помолись, батюшка, теперь не у земного, а у Небесного Престола, чтоб и у меня получилось хоть когда-нибудь стать настоящей христианкой…

Идем через заснеженный лес к святому колодцу. Родник забил незадолго перед смертью батюшки, ему, уже больному, принесли воду из него, он молился над ней, опустил туда свой крест, потом сказал: «После моей смерти приходите к колодцу, он будет исцелять вас, как и я при жизни исцелял». И действительно, к этому колодцу с целебной родниковой водой сейчас ездят со всей России. Как к самому батюшке ездили.

На обратном пути прошу Славу заехать в Собор – хочется попрощаться с батюшкой Георгием. Прикладываюсь к мощам, уже знакомая женщина за свечным ящиком спохватывается: «Может, тебе масла от мощей, из лампадки?» И приносит два пузырька – бесплатно. Потом дает и бутылку святой воды с молебна батюшке Георгию.

После Болхова ведь был сам Орел. Там я снова не могла найти кафе с постной едой и, давясь, опять ела «Доширак», уже не казавшийся мне вожделенным лакомством. Потом была моя первая конференция в Орловском пединституте, на которой я читала доклад в платке – так благословил духовник. Соседка по комнате Орловского общежития, с которой мы держались вместе, была в вызывающей мини-юбке, и мы представляли собой незабываемое сочетание.

А потом было самое главное. Ахтырский собор, куда я вбежала в момент его закрытия, столкнувшись в дверях с уходящим батюшкой. Охранник Николай Николаевич и две бабушки, которые почему-то трогательно захлопотали, услышав мою просьбу приложиться к деснице свт. Тихона Задонского (его мощи почивали здесь, пока Задонский монастырь был закрыт, и десница оставлена в память этого события), провели меня к ней. Потом мы разговорились. Бабушки охали и ахали от слов «конференция» и «Москва», а охранник вдруг сказал: «А у нас еще есть святыня – икона священноисповедника Георгия с частичкой мощей. Слышали про такого святого? Его мощи в Болхове».

Когда я, захлебываясь в словах и эмоциях, торопясь и сбиваясь, объясняла, что не только слышала, но и вчера еще припадала к его мощам, бабушки перестали ахать, и в непонятной тишине охранник осторожно спросил: «А откуда Вы про него узнали?»

Господь удивительно сплетает человеческие судьбы. И порой получившиеся узоры бывают настолько неожиданными, что ты даже забываешь удивиться.

И потому совершенно естественно прозвучало в звенящей тишине в ответ на мое «По-настоящему я узнала о нем из книги «Источник воды живой», знаете, синенькая такая?» –   «Знаю. Я ее написал».

Все это не вмещалось в душу – хотелось сесть куда-нибудь в уголок, закрыть глаза и замереть. Но оказалось, что это даже не предпоследнее чудо. Николай Николаевич, потрясенный не меньше меня, решился на необыкновенный поступок – он (имея на это разрешение о. настоятеля, но пользуясь им крайне редко) вынес мне из алтаря приложиться чудотворную Ахтырскую икону Божией Матери, которую выносят оттуда раз в год, в день ее памяти. Вынес – и побежал караулить двери: эту икону уже один раз крали, но она чудесным образом вернулась.

Мы с бабушками приложились, Н.Н. снова унес ее в алтарь. И тут бабушки снова оживились, захлопотали: не голодная ли я? Может, меня накормить? Постный борщ, картошку пожарят, блинов напекут?

И вот я, как в сказке, сижу перед накрытым столом, уставленным постными яствами. А бабушки (две одинокие старушки, живущие вместе) наперебой угощают: хлеб сами пекли… картошечка своя… и кисель из своих ягод… Кушай, деточка.

Батюшка Георгий, гостеприимный хозяин, позаботился не только о духовном, но и о сугубо земном. Как мудрый священник, дав мне сначала немножко попоститься и потрудиться, чтобы слаще казалось утешение.

На прощание бабушки подарили мне иконку Господа, Подающего руку утопающему Петру – словно последнее наставление дорогого батюшки Георгия: «Ты только верь, дерзай и доверяй Господу». Теперь стоит у меня в Красном углу иконочка, и крепко-крепко держится Петр за руку Спасителя, и в этот момент знает Господь, что не последний раз поколебался Петр, что будет еще кричать петух, но будут и слезы, и покаянное, выстраданное: «Ты вся веси, Господи. Ты веси, яко люблю Тя».

Вместо эпилога.

 

Прошло два года. Умер отец Василий Ермаков. Произошла трагедия в семье болховского о. Александра: машина сбила его единственную дочь. Девочка какое-то время лежала в коме, потом умерла. После этого батюшка продал свою старенькую рыжую машину и стал ходить пешком. Съездил в паломничество в Иерусалим. А когда вернулся, они с матушкой усыновили маленького мальчика. «Бегает он от матушки по храму, - рассказала мне в письме та самая болховская девушка, - А матушка за ним. Любит его. Вот только улыбается она сейчас редко. Раньше-то веселая была…»

У самой этой девушки пока не все в семейной жизни ладится. Ее неверующий муж по-прежнему не пускает ее в храм, так что она за эти два года, кажется, ни разу не причастилась, хотя в церковь она иногда украдкой забегает. Он заставляет ее краситься и модно, т.е. не очень целомудренно, одеваться. А самое для нее, мечтавшей о большой семье, тяжелое – он не хочет детей. Вообще... Она переживает, искушается, обижается на мужа – но удивительно, как на глазах, от письма к письму, ее вера становится все более осознанной и крепкой, возрастает понимание, что ни от кого, кроме Бога, помощи ей не дождаться…

И, наконец, последнее. Появился в моей жизни человек, с которым мы, после годового общения, испросив благословения нашего общего духовника, приняли решение строить Малую Церковь. И когда уже как жених и невеста подошли к нашему батюшке, чтобы обсудить детали, он сам, не дожидаясь наших предложений, назвал дату венчания – первое воскресенье после Петрова поста. Дома я открыла церковный календарь – и вновь поразилась тому, как прихотливо сплетает Господь узор человеческой жизни. Первое воскресенье после Петрова поста было в этом году днем чествования Ахтырской иконы Божией Матери.

Она и стала нашей с мужем венчальной иконой.



2007-12-28 11:15:00


Источник: http://www.pravmir.ru/


<br />
Утренняя молитва в пустом купе – непредвиденный подарок. Обычно всегда есть соседи: кто-то, искушаясь или, наоборот, из деликатности, выходит в коридор, кто-то делает вид, что ничего не заметил… Статьи. Новое в данном разделе.
Как следует воспитывать ребенка, чтобы он вырос добрым и заботливымКак следует воспитывать ребенка, чтобы он вырос добрым и заботливым
Книги Симеона Афонского. Библия в современных притчах.Книги Симеона Афонского. Библия в современных притчах.
Ораниенбаум и его дворцыОраниенбаум и его дворцы
Путешествие в НикосиюПутешествие в Никосию
Как укрепить душу во время поста?Как укрепить душу во время поста?
История Казанской иконыИстория Казанской иконы
православные cтатьи,христианство,литература,искусство,религия,православный журнал,литературный журнал,православие культура  Христианская символика: Ихтус
православные cтатьи,христианство,литература,искусство,религия,православный журнал,литературный журнал,православие культура  Пасхальные традиции
Пещерный город Чуфут-КалеПещерный город Чуфут-Кале
Что подарить ребенку на день святого Николая?Что подарить ребенку на день святого Николая?
Немного о Виннице, соборная площадьНемного о Виннице, соборная площадь
Рождественский пост: что можно и чего нельзя?Рождественский пост: что можно и чего нельзя?
Исаакиевский собор - музей для душиИсаакиевский собор - музей для души
Паломничество на АфонПаломничество на Афон
Англия. Холм святого МихаилаАнглия. Холм святого Михаила
Стамбул - столица двух культурСтамбул - столица двух культур
Неуловимая Босния и ГерцеговинаНеуловимая Босния и Герцеговина
Болгарский город НесебырБолгарский город Несебыр
Замок Буда в ВенгрииЗамок Буда в Венгрии
Интересно о СтамбулеИнтересно о Стамбуле

Домой написать нам
Дизайн и программирование
N-Studio
Причал: Христианское творчество, психологи Любая перепечатка возможна только при выполнении условий. Несанкционированное использование материалов запрещено. Все права защищены
© 2019 Причал
Наши спонсоры: