Христианская проза
Христианская поэзия
Путевые заметки, очерки
Публицистика, разное
Поиск
Христианская поэзия
Христианская проза
Веб - строительство
Графика и дизайн
Музыка
Иконопись
Живопись
Переводы
Фотография
Мой путь к Богу
Обзоры авторов
Поиск автора
Поэзия (классика)
Конкурсы
Литература
Живопись
Киноискусство
Статьи пользователей
Православие
Компьютеры и техника
Загадочное и тайны
Юмор
Интересное и полезное
Искусство и религия
Поиск
Галерея живописи
Иконопись
Живопись
Фотография
Православный телеканал 'Союз'
Путь к Богу
Максим Трошин. Песни.
Светлана Копылова. Песни.
Евгения Смольянинова. Песни.
Иеромонах РОМАН. Песни.
Жанна Бичевская. Песни.
Ирина Скорик. Песни.
Православные мужские хоры
Татьяна Петрова. Песни.
Олег Погудин. Песни.
Ансамбль "Сыновья России". Песни.
Игорь Тальков. Песни.
Андрей Байкалец. Песни.
О докторе Лизе
Интернет
Нужды
Предложения
Работа
Вопросы психологу
Христианcкое творчество
Все о системе NetCat
Обсуждение статей и программ
Полезные программы
Забавные программки
Поиск файла
О проекте
Рассылки и баннеры
Вопросы и ответы
Наши друзья
 
 Домой  Статьи / "В искусстве нахалом быть нельзя". Рассказы о Шаляпине Войти на сайт / Регистрация  Карта сайта     Language Шаляпин уговорил Хессина пойти с ним в магазин, помочь выбрать обувь. Долго и придирчиво Шаляпин примерял то ботинки, то туфли, прицениваясь и отвергая одну пару за другой. Прошло довольно много времени, а он так и не мог подобрать то, что хотел.По-русскиШаляпин уговорил Хессина пойти с ним в магазин, помочь выбрать обувь. Долго и придирчиво Шаляпин примерял то ботинки, то туфли, прицениваясь и отвергая одну пару за другой. Прошло довольно много времени, а он так и не мог подобрать то, что хотел. Шаляпин уговорил Хессина пойти с ним в магазин, помочь выбрать обувь. Долго и придирчиво Шаляпин примерял то ботинки, то туфли, прицениваясь и отвергая одну пару за другой. Прошло довольно много времени, а он так и не мог подобрать то, что хотел.По-английскиШаляпин уговорил Хессина пойти с ним в магазин, помочь выбрать обувь. Долго и придирчиво Шаляпин примерял то ботинки, то туфли, прицениваясь и отвергая одну пару за другой. Прошло довольно много времени, а он так и не мог подобрать то, что хотел.
Шаляпин уговорил Хессина пойти с ним в магазин, помочь выбрать обувь. Долго и придирчиво Шаляпин примерял то ботинки, то туфли, прицениваясь и отвергая одну пару за другой. Прошло довольно много времени, а он так и не мог подобрать то, что хотел.
Шаляпин уговорил Хессина пойти с ним в магазин, помочь выбрать обувь. Долго и придирчиво Шаляпин примерял то ботинки, то туфли, прицениваясь и отвергая одну пару за другой. Прошло довольно много времени, а он так и не мог подобрать то, что хотел.
Литература
Живопись
Киноискусство
Статьи пользователей
Православие
Компьютеры и техника
Загадочное и тайны
Юмор
Интересное и полезное
Искусство и религия
Поиск

Помогите построить храм!
Интересно:
Google
Web www.priestt.com
Рекомендуем посетить:

 
Шаляпин уговорил Хессина пойти с ним в магазин, помочь выбрать обувь. Долго и придирчиво Шаляпин примерял то ботинки, то туфли, прицениваясь и отвергая одну пару за другой. Прошло довольно много времени, а он так и не мог подобрать то, что хотел.
"В искусстве нахалом быть нельзя". Рассказы о Шаляпине
( А.Л. Лесс )


Концерт в магазине


Не счесть комичных приключений и забавных историй, происходивших с Шаляпиным. Вот одна из них.





Фёдор Иванович Шаляпин (1873-1938)
Фёдор Иванович Шаляпин (1873-1938)

Федор Иванович, приехав на несколько концертов в Берлин, встретил на улице известного дирижера Александра Борисовича Хессина. Они хорошо знали друг друга по Петербургу, и их отношения отличались неизменной доброжелательностью.

Шаляпин уговорил Хессина пойти с ним в магазин, помочь выбрать обувь. Долго и придирчиво Шаляпин примерял то ботинки, то туфли, прицениваясь и отвергая одну пару за другой. Прошло довольно много времени, а он так и не мог подобрать то, что хотел.

— Пойдем в соседний магазин, Федор Иванович!— предложил Хессин, начавший уже тяготиться своей «миссией».

Но Шаляпин продолжал настойчиво требовать все новые коробки. Продавцы в недоумении поглядывали на элегантно одетого господина, искренне сожалея, что им не удается удовлетворить его желание.

Когда терпению Хессина пришел конец, случилось невероятное: Шаляпин начал петь:

Для берегов отчизны дальной

Ты покидала край чужой...

Он пел, казалось, для себя, не обращая ни на кого ни малейшего внимания.

Тотчас из кабинета выбежал перепуганный хозяин. Он сразу узнал в этом покупателе знаменитого певца и застыл в восторженном изумлении. Окончив петь, Шаляпин направился к выходу, но хозяин задержал его и, рассыпаясь в комплиментах, сказал:

— Вы оказали мне величайшую честь, герр Шаляпин, и я прошу принять в подарок две пары ботинок — самых красивых, самых модных, самых прочных...

Федор Иванович царственным жестом взял из рук хозяина две коробки и вышел. — Ну, чем не гонорар, как ты думаешь, Александр Борисович? — спросил Шаляпин и озорно улыбнулся.

Хессин ничего не ответил,— он все еще не мог прийти и себя от шаляпинского экспромта. На следующий день газеты сообщили о концерте знаменитого русского баса в обувном магазине. — Вот дурачье! — мрачно проговорил Шаляпин, прочитав «сенсацию».— Я ведь для себя пел!.. Просто страсть как захотелось петь...

Некоторое время этот магазин был самым популярным в Берлине. Хозяин с лихвой окупил затраты.


Сеанс гипноза


Вскоре после того, как Мариинский театр перестал именоваться Императорским, актеры создали так называемую «Корпорацию артистов-солистов». Эта «Корпорация» ставила своей целью привлечь артистов к участию в общественной жизни и обсуждению различных творческих вопросов, связанных с деятельностью театра.

Председателем «Корпорации» был избран баритон П.3. Андреев, его заместителем — бас П. Я. Курзнер, секретарем — баритон Е. Г. Ольховский.

Шаляпин, будучи первым «красным» управляющим и художественным руководителем театра, решил поставить оперу Серова «Вражья сила».

Артисты скептически отнеслись к замыслу Шаляпина.

— Не такая это уж замечательная опера! — говорили они. Тем не менее репетиции начались.

Во время одной из репетиций Шаляпин заметил Андрееву — исполнителю партии Петра: — Павел, ты же играешь русского купца, а образа-то — никакого!.. Неужели ты не понимаешь, кого поешь?..

Андреев обиделся, ушел с репетиции и заявил, что с Шаляпиным петь не будет.

На следующий день Федор Иванович резко сказал двум тенорам-компримариям:

— Пойте форте!.. Вы все время поете пиано, когда вас и в форте-то не слышно!.. Затем он придрался к меццо-сопрано Самариной, исполнявшей партию Груни, упрекнув ее в том, что она вяло и неохотно выполняет его режиссерские указания.

А несколько позже Шаляпин стал критиковать все мизансцены балета, поставленного Преображенской. Она тут же подала заявление об уходе из театра.

Каплей, переполнившей чашу терпения артистов, была стычка Шаляпина с дирижером Якобсоном. Он дирижировал оперой «Алеко», которую ставил Шаляпин и в которой пел заглавную партию. — Положите палочку!— сказал Шаляпин. — Они,— Федор Иванович указал на оркестрантов,— сами сыграют лучше!..

«Корпорация» обсудила неэтичные поступки Шаляпина и решила обратиться к нему с письмом. — И представьте,— рассказывал мне Ольховский,— это письмо, как бывший юрист, должен был написать я! Долго корпел я над текстом, придумывая обороты, изощряясь в выражениях, чтобы неосторожным словом не обидеть Шаляпина и не задеть его самолюбия. Помню, в письме было сказано, что все артисты глубоко скорбят по поводу того, что в последнее время атмосфера в театре омрачилась в результате ряда некорректных поступков Шаляпина. Заканчивалось письмо пожеланием, чтобы Федор Иванович урегулировал свои отношения с коллегами. Но сочинить письмо означало только половину дела. Кто отважится вручить его Шаляпину?! Выбор пал на Курзнера и на меня. Кстати сказать, нам стало известно, что Шаляпин в курсе предпринятой «акции». Тем более рискованной представлялась нам поездка к нему. Но если бы мы знали, что нас ожидало?!

Встретил нас в бухарском халате сам Шаляпин,

— О, дорогие друзья мои! — воскликнул Федор Иванович и, расцеловав, пригласил в гостиную. Не прошло и нескольких минут, как на столе появились дорогие вина и изысканные по тому трудному времени блюда.

Шаляпин не дал нам даже рта открыть. С места в карьер он стал рассказывать различные истории из своей жизни. Он говорил об уроках пения у Усатова, о первых выступлениях в Тифлисе, о триумфах, которыми сопровождались его гастроли за границей, о встречах со знаменитыми певцами и дирижерами. Он говорил ярко, увлекательно, с присущим ему юмором, сопровождая рассказы мимикой и жестами.

Прошло уже часа два, как мы сидели у него, а приступить к делу так пока и не смогли. Шаляпин был в этот день прост, обаятелен и остроумен. Он обворожил нас. Подливая вино и угощая, он продолжал рассказывать о своих замыслах, рисовал заманчивые планы работы театра, говорил о новых постановках...

Мы слушали его, что называется, затаив дыхание, не рискуя перебить,— так это было очаровательно и интересно.

Прошел еще час, а он все говорил, говорил, говорил...

В гостиную вошла его жена — Мария Валентиновна.

— Федор! — сказала она строго.— У тебя завтра спектакль. Помолчи!..

Услышав эти слова, мы тут же оделись, простились и ушли, унеся с собой... письмо. Выйдя на улицу, Курзнер с досадой плюнул в снег.

— Ну, что ж ты не передал письмо? — спросил он.

— А ты, почему не передал?— ответил я вопросом.

— Он загипнотизировал нас, как кроликов!— мрачно пробасил Курзнер. Мы пришли в театр, вызвали курьера, он тут же отвез письмо и вручил его лично Шаляпину. Вечером в театр приехал Шаляпин. Он был расстроен и удручен. Встретив за кулисами Самарину, Федор Иванович подошел к ней, поцеловал руку и сказал:

— Голубушка, простите меня ради всего святого! Вы обиделись на меня... Да разве я хотел вас обидеть?!

Затем он извинился перед Преображенской, перед Якобсоном, перед тенорами-компримариями. Пробовал он извиниться перед Андреевым, но Андреев — крепкий орешек — не захотел с ним говорить.

Правда, через два месяца инцидент и с Андреевым был прочно забыт, и он пел во «Вражьей силе», и спектакль прошел с огромным успехом. Но главный успех выпал, конечно, на долю Шаляпина, который пел и играл, как бог...


В «Фаусте» с Шаляпиным


У меня — гость: бывший солист «Частной оперы» Зимина, баритон Сергей Иванович Разуваев. Со стариковской словоохотливостью он рассказывает о «близком далеком», и я чувствую, как волнуется мой собеседник, вспоминая свою сценическую карьеру, в которой, по его словам, «были шипы и розы, тернии и лавры». Вот он бережно вынимает из потертого кожаного портфеля пожелтевшую программу: его фамилия напечатана рядом с Шаляпиным.

— Когда это было?— спрашиваю.— Неужели и с Шаляпиным пели?

— Пел.

— Не расскажете ли?

— Извольте... Расскажу, как на духу, истинную правду... Этот спектакль — особенный в моей жизни, и рассказ о нем требует, так сказать, последовательности изложения... Поэтому слушайте и не перебивайте... Было это в 1920 году, в апреле. Сижу дома, отдыхаю, вдруг — телефонный звонок. Сообщают из дирекции, что завтра идет «Фауст» с участием Шаляпина, и я пою Валентина... Петь с Шаляпиным — честь для любого артиста. Но меня это известие скорее испугало, чем обрадовало. Я был молод тогда, в опере пел всего четыре года, к тому же, по рассказам товарищей, хорошо знал нрав Шаляпина, его требовательность к себе, к партнерам. Но делать было нечего. Одеваюсь, еду к нему на Новинский, рекомендуюсь, и минут через пять появляется сам Федор Иванович. Я прошу его прорепетировать со мной мизансцены, а он говорит:

— Я устал и репетировать не буду... А зачем, собственно, репетировать? Следи за мной и мне не мешай!..

С тем я и уехал.

В театр я пришел за два часа до начала, оделся, загримировался, попробовал голос — звучит! Сижу в своей уборной, томлюсь ожиданием — самое тяжелое для певца ждать своего выхода!.. А голову сверлит мысль: как я буду петь с Шаляпиным и без репетиции?! Начался спектакль.

Куплеты о золотом тельце Шаляпин спел блистательно, публика потребовала повторения, и Федор Иванович спел «на бис». Первую сцену с Мефистофелем я провел, как видно, хорошо, и Шаляпин, покровительственно хлопнув меня по плечу, похвалил. Заклинание цветов он тоже бисировал. Вообще весь вечер Федор Иванович был предметом восторгов публики, которая в то время любила оперу, понимала в ней толк и всегда справедливо выносила приговор. В третьем акте, после знаменитой серенады «Выходи, о, друг мой нежный...» публика устроила Шаляпину овацию, и снова настойчиво потребовала повторения. И Федор Иванович бисировал! Второй раз он спел лучше, и это послужило поводом к овации еще более восторженной. За вторым «бисом» последовал третий...

Я стоял в кулисе, готовый к выходу, и не мог решить: выходить или не выходить? И вдруг Шаляпин, приблизившись ко мне, прошипел;

— Чего стоишь?.. Выходи, вступай!.. Нешто я двужильный?!

— Как вступать, Федор Иванович?— пролепетал я,— Меня и слушать-то никто не станет. Да и оркестра не слышно, в тон не попаду!..

— Выходи, вступай!.. Там разберемся!..

Я вышел и запел. Но в шуме все еще аплодировавшего зала не расслышал оркестра и вступил не в тон. Шаляпин через несколько тактов выручил меня, и вскоре мы действительно разобрались.

Окончился акт, и Федор Иванович сказал:

— Уж больно ты робок, Сергей!.. В искусстве нахалом быть нельзя, но нельзя быть и трусом! Надо быть находчивым и смелым!..

— А сами-то вы как волнуетесь! — сказал я. — А почему? Ведь вы так великолепно владеете голосом, телом, жестом, мимикой?!

— Отвечу тебе просто: если я спою хорошо, это значит — плохо, если я спою отлично,— это так себе...

— А как же вы должны петь?

— Как Шаляпин!.. Понимаешь?!



2007-08-23 12:34:00


Источник: http://www.pravmir.ru/


Шаляпин уговорил Хессина пойти с ним в магазин, помочь выбрать обувь. Долго и придирчиво Шаляпин примерял то ботинки, то туфли, прицениваясь и отвергая одну пару за другой. Прошло довольно много времени, а он так и не мог подобрать то, что хотел. Статьи. Новое в данном разделе.
Как следует воспитывать ребенка, чтобы он вырос добрым и заботливымКак следует воспитывать ребенка, чтобы он вырос добрым и заботливым
Книги Симеона Афонского. Библия в современных притчах.Книги Симеона Афонского. Библия в современных притчах.
Ораниенбаум и его дворцыОраниенбаум и его дворцы
Путешествие в НикосиюПутешествие в Никосию
Как укрепить душу во время поста?Как укрепить душу во время поста?
История Казанской иконыИстория Казанской иконы
православные cтатьи,христианство,литература,искусство,религия,христианский журнал,литературный журнал,
православие культура  Христианская символика: Ихтус
православные cтатьи,христианство,литература,искусство,религия,христианский журнал,литературный журнал,
православие культура  Пасхальные традиции
Пещерный город Чуфут-КалеПещерный город Чуфут-Кале
Что подарить ребенку на день святого Николая?Что подарить ребенку на день святого Николая?
Немного о Виннице, соборная площадьНемного о Виннице, соборная площадь
Рождественский пост: что можно и чего нельзя?Рождественский пост: что можно и чего нельзя?
Исаакиевский собор - музей для душиИсаакиевский собор - музей для души
Паломничество на АфонПаломничество на Афон
Англия. Холм святого МихаилаАнглия. Холм святого Михаила
Стамбул - столица двух культурСтамбул - столица двух культур
Неуловимая Босния и ГерцеговинаНеуловимая Босния и Герцеговина
Болгарский город НесебырБолгарский город Несебыр
Замок Буда в ВенгрииЗамок Буда в Венгрии
Интересно о СтамбулеИнтересно о Стамбуле

Домой написать нам
Дизайн и программирование
N-Studio
Причал: Христианское творчество, психологи Любая перепечатка возможна только при выполнении условий. Несанкционированное использование материалов запрещено. Все права защищены
© 2019 Причал
Наши спонсоры: